Нарочитая вежливость.
Вот, значит, в чём заключалась его тактика. А я стратегий не готовил. Мы с Кимом не виделись довольно давно… Ладно, конкретизируем: с того самого момента, как я собрал свои вещи и бросил его.
Тогда, на работе, между нами пробежала кошка. Очень очевидная крупная кошка. Первое время я её игнорировал, но от этого животное не исчезло.
— Путь сюда занял у тебя много времени.
— Это потому, что я только сегодня решил сюда прийти. — Мы уселись по обе стороны стола и улыбнулись друг другу. Справа, рядом с бумагами стоял стеклянный ангелок. Я был уверен, что это был подарок от мамы.
С миссис Даймлер я познакомился летом, когда ещё не считал наши с Кимом отношения обречёнными. Она постоянно повторяла, что нас от смерти и тюрьмы уберегли ангелы-хранители.
— Вижу, ты уже обжился в своём новом кабинете, — начал я.
Ким сощурил глаза.
— Да, конечно, — помолчал немного и добавил. — Он тебе рассказал?
— Он рассказывает мне всё, чего не рассказываешь ты. — Я откинулся на спинку стула, хотя этот манёвр не сделал взгляд напротив менее прожигающим.
— Нет, не так. Он рассказывает то, чего ты не спрашиваешь у меня, но можешь спросить у него. У Алекса.
— Ким, мы же не будем ругаться?
— Не знаю, — он выразительно пожал плечами. — Ты бросаешь работу, потом бросаешь меня, внезапно появляешься в офисе в канун Рождества, и я даже не догадываюсь зачем.
— Вручить подарок?
— Что?
— Поздравить.
— Да ладно.
— И сказать, что мне жаль.
Ким выдохнул.
Мы всё это уже обсуждали — поэтому я внезапно удивился собственному порыву. Мне казалось, мы должны были многое друг другу сказать, а теперь, сидя перед ним в кресле, я осознал, что планировал повторять.
Возможно, повторять бесконечно, чтобы он в конце концов понял. В глубине души я надеялся на другую реакцию, нуждался в его понимании. В тот день — помню его отлично от и до — я вернулся с работы раньше. Ким задержался, и когда он пришёл, я с порога заявил, что мы не подходим друг другу. Правильнее было бы сначала поужинать и вообще продумать разговор. Но я долгое время копил в себе это и случай на работе стал последней каплей. Нет, предпоследней.
Добило меня то, что он не стал это обсуждать.
Не извинился.
Он так и продолжал считать меня слабаком. А я нуждался в поддержке. За нами перестали охотиться дружки Химика, но репортёры все ещё называли нас улизнувшими от правосудия жуликами. Ким продолжил работать на телевидении, и его решение считали актом героизма. А у меня так не получалось.
После моего эмоционального заявления, он ничего не сказал, а меня словно прорвало. Я припоминал Киму всё плохое, что с нами произошло, говорил, что это он меня испортил, впутал в страшные вещи. Я презирал его за любопытство, за авантюризм; его стараниями мне пришлось пережить худшие дни в своей жизни, и больше терпеть подобное желания не было. Так я сказал и хлопнул дверями.
Вышел на мостовую и взял такси из Сохо до Бронкса. И с тех пор мы не говорили. Ким был прав: я узнавал информацию через Алекса.
Выкинуть его из своей жизни было выше моих сил.
— Ким, я хотел сказать, что многое из сказанного тогда было неправдой. Я все ещё считаю, что не могу быть с тобой вместе, но пока мы были вместе, я… Мне было хорошо.
— Мне тоже, — он скромно улыбнулся, и меня опять повело.
— Держи подарок, — я бросил Киму коробку — он едва успел поймать. — Нашёл одну удивительную мастерскую в Нижнем Ист-Сайде, там делают блокноты и артбуки по индивидуальным заказам. И поскольку ты неплохо рисуешь… — Ким медленно распечатывал мой подарок, а у меня уже вспотели ладони, — …и любишь блокноты, я решил, почему бы не совместить? Будешь рисовать, когда захочется, использовать в профессиональных целях, и… Вспоминать наше время.