Алекс поднял голову и скривился.
— Энди, а чем я могу ещё заниматься? Как обычно, пытаюсь вытащить ваши задницы. К слову, ты задумывался над бессмысленностью этого выражения? Как будто для человека зад важнее всего. Хотя, если он гей, стоит над этим задуматься. — Он ехидно улыбнулся и отставил стул рядом с собой. — А ты только по мальчикам, да? Трудно, наверное, было жить на Среднем Западе.
— Давай… Сменим тему.
— А у Кима была девушка, до тебя.
Алекс опять это делал: вываливал на меня информацию, которую я знать не хотел. Даже забавно, что Ким предупредил об этой черте характера своего брата, хотя легче не стало. Конечно, у Кима были до меня любовницы и любовники. Я же не идиот, уж точно понимал, что не первый. Но зачем мне знать истории или имена, у меня и без того проблем хватало.
— Я не понимаю, к чему ты клонишь.
— Моя девушка. Он чуть с ней под венец не пошёл. Как каждому из нас хочется думать, что мы особенные, а не очередные, скажи? — Он почти мечтательно вздохнул. — Смотри сюда, это список присяжных. У стороны защиты и прокурора есть право удалить из списка присяжных по два человека, не объясняя причин. Прекрасное право, только двое — мало. Приходится дотошно выбирать: остальных можно поменять, только доказав, что они необъективны к моим клиентам.
— И кого мы убираем? — спросил я, пытаясь переварить информацию про девушку.
— В общем, нам не выгодны люди, имеющие положительный опыт с полицией. Они подсознательно будут доверять прокурору. Конечно, не останутся равнодушны к моей речи, тем не менее. Нужны люди, считающие, что государство в лице полиции поступило с ними нечестно.
— И как это можно выяснить?
— Через Интернет: в том числе не совсем законным путём. — Алекс сжал моё плечо. — Энди, судебный процесс — грязное дело, доверь это плохим парням вроде меня.
Я остался сидеть рядом с Алексом, соприкасаясь с ним коленями.
Кем же была эта роковая дама, сумевшая разбить сердце братьям? Они казались мне довольно требовательными к женщинам: достаточно было посмотреть на Алекса — к такому не побоятся подойти только самые смелые. Может быть, я и не был объективен в отношении Кима, так как считал его обалденным самим по себе и, естественно, ожидал от него самовлюблённости и нарциссизма. И всё же. Раза три я открывал рот, чтобы спросить, и останавливал себя. Алекс рассказал мне о женщине ровно затем, чтобы я задумался. Но что было, то прошло? Я не стал продолжать разговор с Алексом и ничего не сказал Киму. Мне не хотелось повторять предыдущую ошибку и видеть, как Ким вздыхает:
«Ты опять услышал только одну сторону».
Если Ким захочет, сам поделится со мной. Но даже в этом случае я не знаю всей правды.
Так зачем начинать копаться в давних историях?
***
Мы ехали в машине на первое слушание с присяжными.
От моего дома до первой развилки нас сопровождали активисты с трогательными плакатами: «Убийцы должны сесть в тюрьму!» или «Не позволим оклеветать невинную девушку!». Меньше всего дёргался по этому поводу Алекс. Он сказал, что защищал в своей жизни разных подонков, в том числе и тех, кого хотела линчевать толпа. И, разумеется, адвокат тут же попадал под раздачу — мол, как можно защищать интересы такого монстра? Одно время ему приходилось ходить с охраной. «День, два, и им надоест», — пожал плечами Алекс и углубился в бумаги. Я попрощался с ним и Кимом, как будто нам предстояла долгая разлука, и сел в такси.
Алекс настоял на том, чтобы я приехал в суд вместе с родителями.
— Когда всё это закончится, Энди, тебе нужно уехать домой, — возмущённо сказала мама, пока девушка пыталась доказать нам что-то через стекло, хлопая по нему ладонью. — У нас в городе тихо и спокойно, сможешь отдохнуть и прийти в себя после этого бардака.
— Домой?
— В Ханнибал.
Я промолчал, отвернувшись к окну.
Не время говорить об этом, но не планировал возвращаться в Миссури. Это даже прозвучало дико. Во-первых, здесь был Ким; во-вторых, бегство из Нью-Йорка, если, конечно, нас не запрут в тюрьму, я считал проявлением малодушия и слабости. Я ведь приехал сюда строить карьеру, а теперь что, волочиться обратно? Не я начал херню с записками, чтобы прятаться.
Хотя меня никто бы не осудил, поступи я как Элис. Вчера мы проводили её до аэропорта. Она была с чемоданом и новой работой. Кабельный канал предложил вакансию на вечерних новостях. Своеобразное понижение, но неплохой вариант, если учесть, что половина работников Седьмого вообще погибла. К тому же подальше от Нью-Йорка — Элис его возненавидела.
— Мой предок взял билет на чёртов «Титаник», знал об этом? — спросила она, а я отрицательно мотнул головой. — А муж моей сестрички-бедняжки сгорел заживо во Всемирном торговом центре. А теперь я чуть не лишилась жизни из-за психопатки-истерички. И знаешь, с меня хватит.
— Я бы не стал так говорить о Нью-Йорке, учитывая, что твой самолёт будет взлетать по нью-йоркской ВПП, — усмехнулся Ким, и она не сильно двинула его в плечо.
— Ну ты и мудак, Ким. Иди сюда, я тебя обниму.
Потом она прижала к себе меня, обдав приятным цитрусовым ароматом. Самолёт взлетел без эксцессов, а через два часа Элис уже запостила в инстаграм фото с нового рабочего места и написала «Жизнь продолжается, смотрите CW сегодня вечером».