— Да хотя бы прокуратура! Офис прокурора всегда хочет только одного: доказать в суде вину подозреваемого, подтвердить свой статус — и точка. То есть виновен ли он на самом деле — никто даже не пытается разобраться, плевать. Мы, адвокаты, вынуждены играть по тем же правилам. И мы, и они, по сути, боремся за свою репутацию, а не за клиента.
— Даже нарушая закон?
— Да плевать мне на закон, Энди. У нас суд присяжных: главное, убедить их, что клиент не плохой человек, раскаивается в содеянном, занимается благотворительностью.
***
Больше журналисты в подрыве нас не обвиняли — основная часть негодования посыпалась на мёртвую Ребекку. Журналисты мусолили просочившиеся в СМИ (угадайте, кто в этом виноват) данные об «Интер Корпорэйшн», и бедный гендиректор предприятия три дня вынужден был оправдываться в прямом эфире. Но я запомнил понедельник не поэтому. Алекс пришёл к нам домой с утра, открыл дверь своим ключом и оставил на столе распечатки чьего-то дневника. Мы обнаружили их часа через два, и, судя по поведению Кима, он уже был уведомлён.
— И что это такое?
— Энди, присядь. — Ким потянул меня к дивану. — Ты хотел узнать про несчастные случаи. Полиция нашла в доме у Льюис дневник, который проливает на это свет.
— Что?
Дневник? Ким смотрел на меня с жалостью, но почему? Я хотел узнать, почему погибла Мелисса, поставить в истории с Химиком ещё одну точку, прояснить ситуацию.
— Ребекка Льюис с детства была одержима геном зла. В юности у неё не было такого инструмента, как вирус. Она использовала людей. Забивала головы тем, что на их плечах лежит миссия. Использовала курительные смеси, почти зомбировала их, рассказывала о случайностях…
— И что?
— Эти люди — Ллойд и другие, уже погибшие, делали за неё грязную работу. Выходили на улицу, полные решимости, что могут видеть зло, и просто кого-то убивали.
— Хочешь сказать, какой-то ублюдок увидел мою сестру и подумал, что девочка — исчадие ада?
— Не исключено, что её влиянию подвергались люди, изначально агрессивные, которым нравилось причинять боль, — мягко начал Ким. — Но в дневнике всё есть — эти люди были убеждены, что Вселенная приведёт их к людям с этим геном зла, они были не в себе.
— Идиотизм.
— А потом они все приняли вирус, Энди. Поэтому большинство исполнителей несчастного случая погибли. Льюис убедила их, что они тоже должны умереть, если имеют такую… предрасположенность. Теперь ты понимаешь, что они сошли с ума?
— И не было никакого яда.
— Не было. А убивать она начала родственников, друзей и любовников, потому что верила — ген зла передаётся по наследству. И только такие же люди способны строить с жертвами отношения.
По крайней мере, у меня появился ответ на вопрос, почему, пусть и весьма своеобразный. И теперь я окончательно решил, что с родителями делиться не буду. Я мудак, полез в дело спустя столько времени, но они не подписывались на подобную хрень. Ким продолжал гладить меня по голове: стало даже неловко. Новость не произвела на меня особого впечатления, я успел смириться с тем, что Ребекка была психопаткой, а не гением или избранной.
— В кого у тебя такие глаза?
— Что? — Ким приподнял моё лицо, взяв за подбородок.
— У Алекса голубые глаза, а у тебя карие. Голубой цвет – это рецессивный ген, значит…
— И не стыдно, да? Меня моим же приёмом? Решил с темы свернуть?
— Почему нет?
Ким коснулся кончиком языка моего уха, лишая всякого желания думать о генетике. Я взял его руку и обратил внимание, что он всё это время не снимал браслет, который я заметил, увидев его впервые в редакции. Вблизи он не казался идеальным — автору не хватило мастерства.
— Кто его сделал?
Ким опустил взгляд, продолжая держать меня за затылок.
— Тесла сплёл.
— Какой у тебя способный кот.
Мы поцеловались.