— Ну, ещё бы.
Ким участливо пододвинул ко мне тарелку с чем-то, что по замыслу шеф-повара должно было стать запеканкой. Пахло весьма неплохо, но на вид было как кремовый суп.
— И каким будет твой следующий шаг?
— Подожду, что скажет по поводу нашей красавицы детектив: кто она такая, может, училась на химическом факультете. — Ким положил в рот кусочек свинины и улыбнулся. — А ведь наши улики — такой пустяк для полиции. Они бы на них даже не обратили внимания, гарантирую!
— Да-а-а, Уолш мне так и сказала.
Мой взгляд скользнул по мужчине за соседним столиком, который пытался заполнять бумаги и есть одновременно. В итоге он едва не подавился пиццей и измазался в ней — на щеке остался красный след от помидора, а с губ свисали тонкие нити расплавленного сыра.
Прошло секунды три, прежде чем я понял, что сморозил.
О, чёрт. Дурацкий язык.
— Уолш сказала? — с фальшивой сладостью повторил Ким. — Позволь спросить — когда?
— У тебя дома.
— У меня дома? — Пауза. — Ты меня за идиота держишь?
Ким кое-как расплатился за еду, брезгливо бросил на стол деньги, как будто именно они наушничали детективу, и молча вышел на улицу. Я успел поверить, что на этом ссора и закончится, но, опять-таки, — он не был клёвым парнем. Это проявлялось не только в его нежелании приносить завтраки в постель, но и в готовности как следует повыяснять отношения.
— Ну и?
Мы стояли по обе стороны от теслы и разговаривали через крышу.
— Послушай, я просто испугался. Ты не хотел идти в полицию, хотя я столько раз просил. Но это не имеет значения, уже не важно. Уолш не приняла мои слова всерьёз, да я даже и не сказал ей ничего особенного. Только попросил навестить этого Джимми Ллойда в тюрьме.
— Энди, если бы ты захотел выстрелить в меня, но пистолет заел, ты бы тоже сказал: «Ай, ладно, забей, я же в тебя не выстрелил в итоге»? — ядовито произнёс он.
— Странное сравнение.
— Прекрасное сравнение, как по мне, чтобы ты понял, насколько нелепо это звучит. Сначала сделал гадость за моей спиной, а когда не вышло — оправдался, что ничего не срослось.
— Я не сделал гадость, а просто первый раз за время знакомства с тобой сделал так, как посчитал нужным я, а не ты. Конечно, тебе это не понравилось, ты же у нас не любишь «личного мнения».
Ким сощурился.
— Что, скажешь «нет»? Я сотню раз тебе говорил, что надо отдать дело детективам. Ты послушал?
— Нет, я сказал, что делать этого не буду, но кто тебе давал право принимать за меня решения? — Он с силой открыл водительскую дверь и разблокировал пассажирскую.
Я сделал глубокий вдох и нажал на ручку.
— Да пойми же ты, я это сделал, чтобы защитить тебя и себя.
— Скорее, только себя. — Ким чертыхнулся и начал выбираться обратно. — Забыл из-за тебя записку той девки в кафе. Молись, чтобы её не выбросили в мусор, предатель.
***
Записка осталась невредимой, но мне это не помогло. Ким сердито молчал всю дорогу, а я молчал, не давая ему повода вновь меня обвинить. Мы приехали в офис и продолжили делать вид, что друг друга для нас не существовало. Лучше не маячить рядом и дать Киму отойти, подумалось мне. Обычно я так и поступал, когда с кем-то ругался. Но попробуй тут не помаячь, если запланирован выезд.
Ким составил план, что и как нужно снять в офисе Exxon, и передал мне его по дороге к месту назначения. Вырвал лист из одного из своих многофункциональных блокнотов. Без каких-либо комментариев. Естественно, о том, чтобы провести вместе вечер, речи тоже не шло. Я тоже на него злился: за «предателя», за игнор, за то, что сделал меня виноватым. Если рассматривать ситуацию комплексно, то Ким буквально вынудил меня так поступить. Но нет, Ким не рассматривает комплексно ничего на свете, у него есть только собственное мнение.
Мнение такое: я должен осознать всю тяжесть своего проступка и страдать.
Ладно-ладно, признаю: поступок не супер. Но Ким ведь чётко дал понять, что не пойдёт в полицию. Так что бы поменялось, попроси я его в очередной раз? В тот вечер, после поездки к Ллойду, он и того лучше — напился. Логично, что я пошёл к Уолш в одиночку.