«Где флэшка?»
«Завтра не в десять выезд, а в девять».
«Ты возьмёшь камеру?»
«Люфта опять нет! Ты это СПЕЦИАЛЬНО?»
— О нет, только не опять. — Я на секунду закрыл лицо ладонями. — Я подумал, может, мы занимаемся чем-то более будничным, обычным… Подбираем героя для сюжета…
Ким сочувственно покачал головой.
Действительно, с чего я взял? Он так сильно увлёкся расследованием, что заговорил о нём спустя три минуты после оргазма. Это как раз и показывало степень заинтересованности мной и собственно расследованием. Подумать про Энди — три минуты, подумать над тем, как раскрыть Химика, — остальное время, пока не сморит сон. Я бы не удивился, найдя такой график у Кима в ежедневнике. Но у Кима не было ежедневника: свои записи он вёл в пяти разных блокнотах сразу. Он пытался навесить мне на уши лапшу, что каждый ежедневник был для определённого сорта информации, а потом забыл и схватил первый попавшийся, собираясь на работу.
— Энди. — Ким развёл руки в стороны. — Так ты хочешь узнать больше?
— Не уверен.
— Странная переписка! — Ким хлопнул по столу. — Сплошные «да», «нет», «да», «нет», понимаешь? Какой-то шифр. Она может быть как-то связана с катастрофой. Или с Химиком. Пожалуйста, отклонись немного, ага, чуть-чуть, мне надо сделать фото.
Я сидел неподвижно, пока Ким щёлкал парочку.
За что мне это?
Чтобы злиться, психовать или предъявлять претензии, необходим эмоциональный ресурс. Кажется, я успел его исчерпать. Устал уставать и переживать о том, что творилось вокруг. Скоро превращусь в ворчливого мудака и буду кидаться попкорном не только в героев слезливых мелодрам, но и в политиков, звёзд шоу-бизнеса и — о да! — всяких журналистов.
— Фотки я отправлю детективу, чтобы он выяснил, что это за женщина. Она сидит с фейкового аккаунта. Причём очень безвкусного, с аватаркой Дженнифер Лоуренс.
— Притянуто за уши… Ким, ты куда?
Он вскочил из-за столика, едва парочка вышла из кафе. Вернулся уже с салфеткой в руках. На ней были написаны какие-то символы, мне совершенно непонятные. Господи, этот человек становился совершенно невыносимым и действовал мне на нервы. Девушка — наверное, по привычке — рисовала на салфетке. Только параноик стал бы уделять этому внимание.
Ким положил салфетку посередине.
— Дай-ка мне ту книгу с надписью про кости, — и протянул руку.
— Как ты узнал, что она у меня с собой?
— Я не знал, я надеялся: ты должен был отдать её Кансу вчера, а утром он внёс в мою жизнь немного разнообразия посредством телефонного звонка. Я оставил ему свою визитку — не стоило этого делать. Он сказал, что будет теперь сообщать мне о своих выставках.
Ким выхватил книгу и раскрыл на страничке с подписью.
— И-ден-тич-но, — триумфально выдохнул он.
Только графологу под силу определить, принадлежали ли слова на книге и символы на салфетке одному человеку, но того факта, что они были похожи, с завитушками на букве «с» и «к», оказалось достаточно, чтобы вогнать меня в трепет предвкушения.
— Девушка связана с Ллойдом, постоянно общается с его информатором, — Ким с удовольствием смаковал своё открытие, — но она также связана с убийцей Кансом. До тебя доходит, да? Она связана с двумя выжившими организаторами несчастных случаев!
— Может, она тоже организатор?
— А книгу зачем тогда подписала? Нет, тут что-то серьёзнее, поверь.
Мы замолчали, пока официантка методично расставляла на столе посуду. От неё пахло кухней. Аромат вызвал в моей голове образ матери: что-что, а готовила она потрясно. Спустя четыре месяца в Нью-Йорке я наконец начал скучать по дому и обращать на такие вещи внимание.
— Видишь, Энди, зацепка за зацепкой, и ты у цели!
— Да уж, я никогда не оказываюсь там, где мне нужно, но оказываюсь в месте, куда меня приводит Вселенная, — криво усмехнулся я. — Книга Дугласа Адамса, если что.
— Мне нравится эта концепция.