— Ну и чертовщина же мне приснилась, — пробормотал он. — Будто меня поймал тайфун и вывернул наизнанку. Все было реально, как эти стены, даже еще реальнее! Честное слово, я с таким облегчением проснулся и нашел свою двенадцатиперстную кишку на положенном месте. Что происходит — и что это такое? — Он уставился на ребенка, которого все еще держал Хельм. Лейтенант показал ему мордочку мирно дремлющего крысенка.
— Мы… мы нашли его, — объяснил он. — Оно… он был брошен в разукрашенной карете там, в грязи. Бедный малыш.
— Какой еще карете? — недоумевал Смовиа. — Какой еще грязи? — Он выглянул на улицу, но никаких ответов не обнаружил. — Что здесь делает ребенок? Как он сюда попал? И куда — «сюда»?
— Не знаю, — ответил я. — Малыш лежал в замаскированном челноке наподобие этого, но не в нашем. Где мы, понятия не имею, не считая того, что вроде бы успешно пробрались в Желтую зону и переместились сюда: здесь несколько более «нормально». — Я обвел рукой вид на дорогу и домик.
— Желтую зону? — переспросил доктор, одновременно забирая спеленатого ребенка у Хельма, — Кажется, припоминаю. А разве вы не говорили, что это запрещенный сектор, куда нельзя входить ни при каких обстоятельствах? — Он был скорее сердит, чем напуган.
— Обычно да. Но следы, оставленные йлокками, вели прямиком в Зону. Поэтому для нас решили сделать исключение.
— А почему она, собственно, запрещена? — спросил меня док.
— Мы потеряли сначала один челнок, потом другие. После третьего — вторые два экипажа были специально снаряжены и проинструктированы — постановили огибать Зону в ходе разведки и вернуться к ней позже, когда, предположительно, наши технологии продвинутся вперед и смогут справиться с тем, что пожирает машины и людей.
— Если они не сумели вернуться, — не унимался Смовиа, — почему вы решили, что сумеем мы?
— Я так не решил. По крайней мере, не наверняка. Но я надеюсь и даже рассчитываю разузнать что-нибудь, что нам поможет.
— Здесь, в этой заброшенной деревне? — взвился Смовиа, после чего принялся успокаивать ребенка, который с плачем проснулся.
— Моя теория, — сообщил я ему, — заключается в том, что Зона — это еще одна Пустошь, возникшая, как и наша, в результате неудачных сетевых экспериментов, но, возможно, с менее жестокими последствиями. Здесь имеется по меньшей мере один островок относительной нормальности — тот, с которого прибыли наши захватчики. Могут быть и другие. Думаю, мы уже близко. Я еще не закончил анализ данных, которые хранят наши приборы, чтобы убедиться в своей правоте.
— Ну так заканчивайте во что бы то ни стало, — настаивал Смовиа. — И поскорее, полковник, если не сложно. Если честно, хотелось бы знать, не пора ли уже заносить меня в список пропавших без вести, а то эта неопределенность портит пищеварение, хотя мне уже довольно давно нечего переваривать. Шшш, тише, детка. — Он снова занялся малышом у себя на руках. — Все хорошо… — Он умолк и с надеждой посмотрел на меня. — Все действительно хорошо, правда же, полковник Баярд?
— Смотрите! — встрял Хельм. Он указывал на экран, на котором появилась небольшая группа высоких, тощих, клонящихся вперед существ. Их следы вели к извилистой линии, исчезавшей вдалеке.
— Это крысюки! — задохнулся Смовиа. — Наверное, ищут ребенка. Нам лучше…
Прежде чем он договорил, один из крысюков в авангарде группы глянул в нашу сторону, увидел что-то интересное и предупредил остальных. Они сбились в кучу и угрожающе направились к нам. Затем один пошарил в кармане шинели и извлек револьвер «смит-вессон» тридцать восьмого калибра — табельное оружие ТСН. Определенно, он ветеран вторжения и это его трофей. Он направил его на йлокка в красном, который стоял спиной к ним, оружие дернулось в длинной тощей лапе ветерана, крысюк в красном крутанулся на месте и упал на спину. Остальные мигом рассыпались, пригибаясь, разбежались во всех направлениях за пределы нашего поля зрения.
— Полковник! — выпалил Хельм. — Они хладнокровно убили этого типа!
— Температура жидкости в их жилах мне неизвестна, — возразил я, — но они застрелили его, это верно.
Смовиа протиснулся поближе и глянул мне через плечо.
— Мы должны помочь этому… эээ… парню, — решил он. — Вроде бы пуля попала ему в плечо. Возможно, рана не смертельная.
— Дело плохо, док, — добавил Хельм. — Не получится. Он снаружи, а мы внутри.
Группа йлокков вернулась. Им не было дела до раненого: они крутились вокруг челнока, словно ощущали его незримое присутствие.
— Эти ребята знают, что мы здесь, — заявил Хельм. — Крысы!
— Интересно, — вставил Смовиа, — они похитили ребенка или же явились его спасти?
— Похитили, — постановил Хельм. — Вы же видели, как они убили того парня. Они преступники, это точно.
— Но что, если как раз тот, кого они застрелили, был одним из похитителей? — возразил Смовиа.
— В любом случае, — ответил Хельм, — мы не можем вот так сидеть и ждать, пока он истечет кровью, — Он повернулся ко мне, — Полковник, нельзя ли подобраться поближе и подцепить его багром? Так…
— Сперва надо слиться с линией, — указал я. — А это зависит от градиента энтропии, который у нас зашкаливает, как ты помнишь.
Шайка йлокков снаружи полностью вышла из широкого поля зрения видеосистемы.
— Парень прав, — поддержал юношу Смовиа. — Надо попробовать. Есть у нас что-то типа крюка?