Я протянул ему малыша.
— Отличная мысль. А где его дом и как нам туда попасть?
Он пристально смотрел на миниатюрный пульт управления.
— Полковник, — уверенно начал он, но продолжил, приглушив голос, — может, мы… может, вы покопаетесь в приборах да выясните, как отправить эту штуку, откуда пришла? Должен быть способ…
— Давай поищем, — кивнул я.
Он принялся открывать ящики и ворошить их содержимое. Над простой панелью, которой не хватало большинства инструментов, необходимых для навигации по Сети, я заметил маленький экран, казавшийся каким-то правильным. Мой взгляд привлек размещенный сбоку от него ручной переключатель с забавным символом. Я щелкнул им, экран загорелся красным, затем розовым и наконец показал узор-паутину — несомненно, я напал на жилу. Хельм так и выразился, довольный, будто только что обнаружил самый желанный подарок под новогодней елкой.
— Это карта! — радостно сообщил он.
Я не разделял его энтузиазма, поскольку видел, что схема в основном отображает Желтую зону, в то время как остальная часть Сети едва очерчена.
— Полегче, — предупредил я, — Масштаб нам неизвестен. Впрочем, крупное ядро справа от центра, скорее всего, родной мир йлокков.
Я изучал узор блеклых пересекающихся линий, стараясь сопоставить его с хранящимися в памяти знакомыми схемами принадлежащей Империуму части Сети и расположением черной точки в Зоне на большой карте Манфреда. В левом нижнем углу лежала путаница линий, уходящая за край экрана. Линии в ней переплетались, многие резко обрывались, другие замыкались на самих себе.
— Такой детальной схемы Пустоши я еще не видел, — поделился я с Хельмом, указывая на участок хаоса. — Эти парни не совсем отстали по части сетевой технологии. Да одна такая карта оправдывает все наше путешествие!
— Но, сэр, а принц?! — выпалил Эмиль. — Мы должны вернуть его домой!
— У сетевых специалистов из Стокгольма ноль-ноль больше шансов определить почтовое отделение этого клопика, чем у нас, — заметил я.
— Сэр! — не унимался Хельм. — А как же, ну, карета? Мы не могли попасть именно в эту линию по чистой случайности! Они, наверное, хотели, чтобы мы ее нашли!
— Или хотел, — поправил я. — Возможно, кто-то, кого заботит благополучие малыша.
— Он тут совсем недолго, — вслух размышлял Хельм. — Подгузник сухой.
— Верно, — согласился я, — Похоже, мы и ребенок прибыли в одно и то же место практически одновременно. Ты прав: вряд ли это чистое совпадение.
— Кому? — размышлял Хельм. — Кому понадобилось заточить дитя — царственное дитя — в подобном месте? И зачем устраивать все так, чтобы бедняжку непременно спасли?
— Спасли? — удивился я. — Да он застрял здесь точно так же, как мы.
— Э… разумеется, сэр… — запинаясь, произнес Хельм, но затем решительно выпрямился. — Сэр, у нас есть машина и даже старая коляска — вы сказали, она тоже челнок! — Он оживился. — Мы можем его использовать. Если необходимо.
— Не знаю, Эмиль, — откровенно признался я. — Мы в стазисе. Похоже, наше восприятие времени субъективно, поскольку так устроена человеческая нервная система. А сколько именно времени прошло? Хронометр в челноке утверждает, что год. Но что такое год? Производное человеческого воображения…
— Сэр! — перебил Хельм, — Это время, необходимое для одного оборота Земли вокруг Солнца! При чем тут воображение?
— Очень даже при чем, — сообщил я. — Это до сих пор лишь идея; возможно, она довольно точно соответствует природному феномену, а может, всего лишь очередная фантазия. Философы еще не решили.
— Но, сэр, все знают…
— Годами все знали, что Земля плоская, — напомнил я ему, — и что Солнце вращается вокруг нее.
— Но они ошибались! — Хельм явно считал данное заявление эффектным.
— Ошибались? Любой идиот может поглядеть на море или степь и убедиться, что они плоские. Смотри: солнце ходит по небу каждый день, и оно встает над горизонтом на востоке, именно там, где должно, если по ночам проходит под землей. Ты отрицаешь очевидное!
— Я понял, сэр. Но у нас есть инструменты, которые не имеют никаких субъективных перекосов; они показывают, что происходит на самом деле.
— Подними домкратом ведущие колеса автомобиля и заведи мотор, — предложил я. — Спидометр покажет, что ты выжимаешь восемьдесят или девяносто.
— На самом деле, — поправил он, — он показывает только то, что колесо, к которому присоединен сенсор, вращается. Но это реальное явление. Спидометр его не воображает.