— Все равно несправедливо! — возразил Лафайет. — Виноват один Круппхим, а я — невинный свидетель обвинения! К тому же принц замешан в деле о похищении леди Андрагорры.
— Это нас не касается.
— Может быть, но мне казалось, вы сурово наказываете каждого, кто использует ваши приборы в корыстных целях.
— Гм-мм… — Флемниг поковырял в носу. — Ты прав.
— Послушайте, — сказал Лафайет, — насколько я понял, Круппхим сделал из передатчика следящее устройство. Почему бы вам не последовать его примеру?
— А?
— Сделайте так, чтобы перстень передавал информацию не от вас к нему, а от него к вам.
Микропчик нахмурился, помахал рукой, требуя тишины, поднял кофейную чашку и принялся за работу, бормоча под нос:
— «провод к контакту А… проводник Е к сопротивлению Х… красный… голубой» зеленый… Ха! — Он закрыл рубин, поднёс его к уху и широко улыбнулся. — Я его слышу. Несомненно, у принца есть второй перстень, который работает на приём. — Микропчик протянул рубин Флемингу.
— Гм-мм… Это его голос.
— А что он говорит? — поинтересовался Лафайет.
— Он поёт. Что-то насчёт дороги в Миндалию.
— Дайте послушать.
Флеминг протянул перстень, и Лафайет поднёс его к уху.
…был из глины сделан бо-ог, все на свете делать мо-ог…
Слова доносились неотчетливо, теряясь в журчании и плеске воды. Лафайет нахмурился. Голос показался ему на удивление знакомым. Внезапно пение прекратилось. O’Лири услышал лёгкий стук, невнятное ругательство, шаги, звук открывающейся двери…
— Ну? — высокомерно спросил голос.
— Ваше высочество, герцо… ваша гостья отклонила приглашение к завтраку и приносит свои глубочайшие извинения.
— Черт бы подрал эту девку, неужели она не понимает, что все делается для ее блага? Только и умеет, что топать ногами да требовать манны небесной. И прекрати мне лгать, Ляжка, извинений от нее не дождешься. Иногда мне хочется плюнуть на задуманное, как оно ни заманчиво, лишь бы не связываться с бабами.
— Надо ли мне… э-э-э… передать миледи приглашение к ленчу?
— Можешь не беспокоиться. Проследи, чтобы ей подали в комнату и постарайся ублажать, насколько возможно. Мне вовсе не хочется, чтобы у гостьи появились морщинки, пока она находится под моим покровительством.
— Слушаюсь, Ваше высочество.
Шаги, звук закрывающейся двери, веселое посвистывание, которое резко оборвалось… тяжёлое дыхание.
— Черт, — пробормотал голос. — Неужели они…
Раздался тупой удар, и наступила мертвая тишина.
— Ото, — сказал Лафайет. — Ничего не слышно. Каждый из присутствующих по очереди поднёс перстень к уху.
— Наверное, сообразил, что дело нечисто, и сунул кольцо в коробку, — предположил Микропчик. — Вот тебе и контрразведка.
— Как жаль! — с воодушевлением воскликнул O’Лири. — На самом интересном месте!
— Ладно, хватит болтать, — сказал Флемниг. — Пойдём, ты приговорен к ста годам исправительно-трудовых работ на мельнице.
— Что ж… прощай, Кроль. Я обязан заплатить долг обществу. Обидно, конечно, что не удастся мне стать свидетелем волнующих событий под вашей горой, но ничего не попишешь.