O’Лири подавил зевок.
— Признательностью сыт не будешь.
— Может… более приемлемая форма оплаты? — вкрадчиво предложил Флемниг.
O’Лири поджал губы.
— Мы снабдим тебя всеми техническими новинками, разработанными в нашей лаборатории, — быстро сказал Микропчик. — Только что я закончил работу над плащом-невидимкой твоего размера…
— Мы высадим тебя на балконе главной башни Стеклянного Дерева, — вторил ему Флемниг. — Полетишь на одноместном ковре-самолете. Все путешествие не займет и часа.
— Вы совсем рехнулись, — сказал O’Лири. — Единственный шанс попасть во дворец — незаметно подкрасться ночью и найти незапертую дверь…
— Ха! — Микропчик вскочил со стула, схватил длинный зеленый бархатный плащ с капюшоном и завернулся в него. Тяжелая материя зашуршала, заблестела… и исчезла, вместе с маленьким начальником лаборатории.
— А? — растерянно оказал O’Лири.
— Неплохо, правда? — Голос Микропчика звучал из пустоты, с того места, где он стоял секунду назад.
— К-колдовство? — заикаясь, спросил O’Лири.
— Глупости. Электроника, — ответила внезапно появившаяся голова. — Теперь ты согласен?
— Э-э-э — допустим, я выполню вашу просьбу. Но мне необходим двухместный ковёр-самолет.
— Как скажешь, так и будет, Везунчик, — весело согласился Пешкороль. — Не сомневайся, для такого героя-добровольца, как ты, нам ничего не жалко.
— Не беспокойся, доставим тебя на место в целости и сохранности, — заверил Флемниг.
— А обратно? — спросил O’Лири.
— Там видно будет. Пойдём, мне необходимо тебя проинструктировать. Я хочу, чтобы ты попал в Стеклянное Дерево до темноты.
Глава 8
Ранним вечером Пешкороль провёл Лафайета извилистым коридором на небольшой балкон с прекрасным видом на долину внизу.
— Ты смотри, поосторожнее с ковром, Везунчик, — сказал Кроль, расстилая прямоугольник шесть на восемь футов. — Угнать его невозможно — контуры настроены на излучения твоего тела. Управление осуществляется с помощью голоса, так что сначала думай, а потом говори. И полегче на поворотах: перила в этой модели не предусмотрены. Координационный центр, конечно, сработает, но если зазеваешься… в общем, парашюта у тебя нет.
— Очень утешительно, — ответил Лафайет, завязывая тесемки плаща-невидимки и стараясь проглотить ком, застрявший в горле.
— Ваш Микропчик нашпиговал меня таким количеством аппаратуры, что ни встать, ни сесть.
— Воспользовался случаем проверить оборудование, не прошедшее испытаний в полевых условиях, — сообщил Пешкороль. — Ребята вечно что-нибудь изобретают в свободное от работы время. Однажды они сконструировали чих-генератор, так наш директор запретил исследования даже на добровольцах. Или возьмем, к примеру, плоскоход. Придумано здорово, но если не сработает, взлетишь на воздух вместе с лабораторией.
— Если ты немедленно не замолчишь, я останусь. — O’Лири передёрнул плечами. — Лучше скажи, в какую сторону лететь, а то мой здравый смысл возьмет верх, и я окажусь не там, где надо.
— Держи курс на запад. Везунчик. Не промахнешься.
— Если бы ты знал, сколько промахов я совершил за свою жизнь, тебе бы страшно стало. И между прочим, меня зовут не Везунчик, а Лафайет O’Лири.
— Правда? Надо же, как не повезло. Ну да ладно. Счастливого пути. Везунчик, и не забудь включить микрофон, прежде чем сунешь его в карман принцу.
— Ну, — сказал Лафайет, усаживаясь поудобнее и скрестив ноги, — поехали!
Он закрыл глаза, вспоминая координаты, которые Флеминг терпеливо повторял ему в течение получаса. Толстый шерстяной ковёр задрожал, зашевелился, задергался, словно паралитик, и стал твердым, как камень. Лафайет с трудом подавил в себе желание за что-нибудь уцепиться.
— Сделали из меня мешок с картошкой, — пробормотал он, не осмеливаясь даже вытереть капли пота, стекавшие по лицу. — Холщовый мешок со свежим картофелем из Айдахо…