— Нет, нет, я никого не виню. Кстати, кто ты такой?
Толстячок с готовностью протянул руку.
— Меня зовут Пешкороль, Везунчик. Из отдела «Услуги Заказчикам». Рад познакомиться. Но ты пришёл за день до срока. Сам понимаешь, заказ еще не готов.
— Ах да, заказ. — Лафайет задумался. — Честно говоря, у меня в голове все перепуталось. Должно быть, после падения. О каком заказе ты говоришь?
— У тебя, наверное, лёгкое сотрясение мозгов, Везунчик. Очень даже отшибает память. — Пешкороль сочувственно покачал головой. — Твой хозяин, принц Круппхим, заказал нам двухместный ковёр-самолет, плащ-невидимку и дюжину иллюзий, согласно прейскуранту номер семьдесят восемь.
— А-а, двухместный плащ и дюжину невидимок, — пробормотал O’Лири. — Превосходно. Говоришь, завтра будет готово?
— Послушай, парень, ты не напрягайся, а то у тебя мозги немного набекрень. Полежи спокойно, и все пройдёт.
— Нет, нет, я прекрасно себя чувствую. Лафайет с трудом сел в кровати, и комната поплыла у него перед глазами. Переведя дух, он понял, что его вымыли, побрили, перевязали и одели в просторную пижаму, желтую в красный горошек.
— А откуда вы знаете… э-э-э… что я прибыл по поручению принца?
Пешкороль посмотрел на него и недоумённо заморгал глазами.
— У тебя на пальце направленный перстень-передатчик, специально для него изготовленный.
— Ах да, конечно, как я мог забыть? — O’Лири осторожно встал с кровати. Колени у него подогнулись, но он удержался на ногах. — Мне необходимо делать сейчас побольше тумана, чтобы прояснились движения в голове, — пояснил он. — Я имею в виду, чтобы голова затуманилась прояснениями… нет, не то. Толова гумана. Я хочу сказать, голова…
Рука Пешкороля подхватила его за локоть.
— Успокойся, Везунчик. Хочешь пожевать чего-нибудь вкусненького? Тебе не помешает.
— Пожевать, — хрипло повторил Лафайет. — Пойдём скорее.
— Если сможешь идти.
Толстячок помог ему надеть толстый халат и, поддерживая, повел по коридору в комнату с низким потолком, обшитую деревянными панелями, в конце которой находилась стойка бара, лежащая на столбиках, обитых медью.
За столиками, покрытыми тяжелыми парчовыми скатертями, на которых стояли большие кофейники, сидели гномы, очень похожие на Пешкороля. С некоторыми из них он приветливо поздоровался, усаживая O’Лири за столик у занавешенного окна, за которым, колотя по стеклам, шумел дождь. От ароматов свежесмолотого кофе и пшеничного хлеба рот Лафайета наполнился слюной. Пухлая официантка, ростом Лафайету по грудь, засуетилась, расставляя чашки, подмигнула и занесла карандаш над блокнотом.
— Вам что, ребята? Горячие булочки? Бифштекс с яйцом? Землянику со сливками? Тосты с вареньем?
— Давайте, давайте, — с готовностью согласился O’Лири. — Все давайте. И большой стакан молока.
— Звучит неплохо, Шашка, — сказал Пешкороль. — Тащи в двух экземплярах.
— Будет сделано.
Пешкороль потёр руки и улыбнулся.
— Ну что, Везунчик, полегче стало? Сейчас перекусишь, и усталость как рукой снимет. Нравится тебе у нас?
— Лучше, чем там. — Лафайет ткнул пальцем в окно, за которым продолжал хлестать дождь. — Теперь осталось только выяснить, где это «у нас».
— Не пойму я тебя, Везунчик. Ты попал, куда хотел: Комплекс Аякс, Спецмастерские, отделение на Меланже. Мы сидим с тобой в ресторане «Цейтнот» и ждем, когда подадут завтрак.
— Спецмастерские? Завод? Слава богу. Представляешь, мне приснилось, что я попал внутрь горы!
— Совершенно верно. Само собой, когда начинали строить, никаких гор и в помине не было: геологические процессы начались позднее, и нас накрыло. Но мы привыкли. К тому же здесь очень красиво.
— Геологические процессы? — Лафайет нахмурился. — Ты имеешь в виду землетрясения?
— Конечно, нет. Горообразование. Не удивлюсь, если в скором времени наше предприятие окажется на дне морском.