— Э-э-э… кто?
— Такие красивые джентльмены в желтых мундирах на прекрасных конях.
Внезапно Лафайету расхотелось спать.
— Когда они здесь были?
— Ты с ними разминулся минут на тридцать, Лоренцо.
Старческие глаза с поволокой рассеянно смотрели из-под очков. Старческие? Рассеянно? Если присмотреться, взгляд был острым, проницательным. От удивления Лафайет вздрогнул, не понимая, где раньше мог он видеть эти удивительные глаза.
— Мадам, вы были очень добры ко мне, но боюсь, мне пора идти. И думаю, я должен сказать вам правду: я не Лоренцо.
— Не Лоренцо? А кто же ты? — Стекла очков блеснули в свете камина.
— Я пришёл к вам, разыскивая человека по имени Лоренцо, а может, его зовут Лотарио или Ланцелот. Когда вы так любезно меня встретили… я был голоден, продрог до мозга костей, а вы предложили мне пищу, место у камина, и я воспользовался вашей добротой. Спасибо вам большое. Я уже ухожу.
— Что ты говоришь? И слышать ничего не хочу. В такую ночь недолго и простудиться!
— Наверное, вы не поняли, — сказал Лафайет, направляясь к двери. — Я вас не знаю. Я пришёл, чтобы…
— Но ведь ты — тот самый очаровательный молодой человек, который снял у меня комнату. Лафайет покачал головой.
— Вы ошибаетесь. Я был уверен, что найду здесь леди Андрагорру…
— О, ты друг моей племянницы? Как я рада! Почему ты мне сразу не сказал! Тем более я не могу выпустить тебя на улицу в такой холодный ветер, и не думай. И кстати, где же моя дорогая Анди? Может, я совсем поглупела на старости лет, но мне почему-то казалось, вы должны были прийти вместе.
— Вы — тетя Даф… леди Андрагорры?
— Конечно, разве ты не знаешь? И ты не ответил на мой вопрос: где она?
Лафайет с интересом посмотрел по сторонам. Комната была чистой и опрятной, но казалась какой-то убогой.
— Насколько я знаю, леди Андрагорра очень богата, — сказал он. — Неужели она ничем не может вам помочь?
— О, какой глупый мальчик. Я обожаю жить на природе, среди цветов и птичек. Это так романтично.
— А кто колет дрова?
— Ах! Конечно, рабочий. Приходит по вторникам. Но ты сказал, леди Андрагорра…
— Я ничего не говорил. И где она — понятия не имею. Спасибо вам за все, но…
— Ты никуда не уйдешь, — отчеканила старушка и тут же ласково улыбнулась. — Я и думать об этом не хочу.
Лафайет поплотнее запахнулся в плащ и подошел к двери.
— Боюсь, что не смогу больше пользоваться вашим гостеприимством.
Он услышал лёгкий шум и, обернувшись, едва успел уклониться от удара ребром ладони по горлу, который попыталась нанести ему подкравшаяся сзади старушка. Правда, ему пришлось подставить согнутую в локте руку, мгновенно повисшую, как плеть; так что сильнейший хук справа, а затем удар костяшками согнутых пальцев в область сердца O’Лири отразить не удалось. Он упал на качалку и чуть не свалился в камин.
— Обманщик! — вскричала старушка. — Неужели моих обещаний оказалось мало и ты продался длинноносому ублюдку Родольфо? Да еще посмел явиться в мой дом, притворившись, что видишь меня
первый раз в жизни! Такой наглости даже я не могла себе представить! — Лафайет соскочил с качалки, едва успев увернуться от кулака, нацеленного точно в солнечное сплетение.
— Где она, сукин ты сын? И зачем только я подобрала тебя в канаве…
Внезапно старушка умолкла и замерла на месте, сложив ладонь трубочкой и приставив ее к уху. Вдалеке отчетливо слышался дробный стук копыт.