Право на бессмертие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Чем же?

— На фронт пора, а мы сидим тут в этой глухой степи да ручку телефонного аппарата крутим...

— Что ж, и Оренбургскую степь возненавидел?

Матросов сумрачно согласился:

— Верно.

— А вот это неверно. Не любить Оренбургскую степь нельзя, она — наша Родина, — сказал лейтенант, садясь на место Гнедкова.

— Почему же это Оренбургская степь — Родина? — удивленно спросил Матросов. — Я считаю...

Его перебил Гнедков:

— Я читал в одном романе, что две березки у дороги были названы Родиной...

Хайдаров, расстегнув пуговицы полушубка, нагнулся за угольком, чтобы прикурить.

— А вы, Гнедков, не согласны с этим утверждением? — И, не дожидаясь ответа, продолжал: — Писатель, на мой взгляд, прав. Две березки у дороги — Родина. И наши уютные села, шумные города, быстрые родники — Родина. И уральские горы, Волга, холодная русская зима, победный Сталинград, наша верность делу партии, мужество советских людей — все это наша Родина. Сыновней любовью мы должны любить каждый метр родной земли, наши идеалы, правду Сталина... Просторные Оренбургские степи достойны великой любви за свою историю, за свое настоящее и будущее... Разве вы не помните пугачевских полков? Позабыли легендарного Чапаева? А песни Шевченко? Повесть Пушкина? А я вот ничего не забыл…

Курсанты невольно прислушались к голосу степи. Над маленькой землянкой, затерявшейся в снегах, бушевал зимний ветер.

…В эту ночь Саше приснился Чапаев. Он был громадным великаном, но почему-то без усов, и белый длинногривый конь его скакал по морским волнам, по самому гребню соленой громады...

Решение друзей

Рашит с усилием прислушивался к голосам людей, стоявших у изголовья. Сквозь плотный туман, как ему чудилось, доносился трубный голос:

— Температура — сорок. Сердце вялое, на ночь дайте камфоры.

О ком они говорят? Неужели о нем? Воспаленный мозг выносит его на дорогу пережитого. Пропадает трубный голос доктора, уже не вторит ему робкий тенор фельдшера.

…Рашиту чудится родная долина. От пряного воздуха распирает грудь, голова кружится, если поднимешь глаза, чтобы увидеть вершину Янган-тау. Под ногами журчит холодный родник. Рашит делает отчаянное усилие, пытаясь встать на колени, чтобы утолить жажду, ему не удается это, тело не сгибается.

Над ним раздается эхо, убегающее в горы.

…Арба катится по неровной дороге, пролегающей по высохшему руслу речки. Рыжая кобыла шагает лениво, медленными взмахами длинного хвоста отгоняя назойливых ос.

Рашит, прищурив веки, зачарованно смотрит на обширное дикое поле, сплошь усеянное крупными белыми ромашками.

— Остался бы я жить среди ромашек.

Бабай, то и дело покрикивающий на кобылу, хмурит брови и поворачивает голову:

— Мудрый бездельник хуже работящего дурака.

Рашит вздрагивает, точно его ударили хлыстом — он не хочет быть бездельником...

…Отец был громадного роста, лицом напоминал цыгана: черные живые глаза, длинные волосы. Рашит любил кататься на его спине. А особенно ему нравилось слушать сказки о богатырях. Отец рассказывал их по вечерам, когда на улице шел сильный дождь или бушевал буран. Однажды отца принесли на руках, и уже никогда отец не рассказывал больше сказок. Рашит помнит причитания матери.

— Его жизнь отняли баи, — говорила она, ласково обнимая сына и пряча от него заплаканные глаза…

…Но это, оказывается, не слезы, а брызги водопада. Рашит бросается к воде, так мучает его жажда. И вдруг перед его взором вырастает полынья. Невидимая сила бросает его в черную пасть реки, Рашит испуганно вскрикивает...

Снова слышит он бас доктора:

— Вот и чудесно, теперь ему нужен покой.