Право на бессмертие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Утром Матросов получил разрешение навестить Рашита в лазарете, размещенном в желтом деревянном домике рядом с пристанционными постройками. Фельдшер рассматривал Матросова поверх стекол очков, едва державшихся на самом кончике длинного носа и спрашивал:

— Что за сентиментальности? Выпишем твоего Рашита через несколько дней. Наглядишься, наговоришься.

Но Саша был настойчив. Видя это, фельдшер смилостивился.

— Всего на три минуты. Понял?

— Понял.

— Возьми халат. Дверь слева. Койка у окна.

Саша, осторожно открыв дверь, вошел в комнату, пропахшую иодом и нашатырным спиртом. Рашит при виде Матросова отвернулся к стене. Саша подумал: «Не узнал или делает вид, что не узнает? Повернуться, уйти?» Но, упрямо дернув головой, он медленно подошел к постели больного.

Рашит повернул голову и недоуменно уставился на Матросова. За одни сутки он сильно осунулся. Он открыл рот, намереваясь что-то сказать. Саша наклонился, чтобы услышать голос друга.

— Ничего, ничего не понимаю… — произнес Рашит.

Матросов сел у изголовья на табуретку, сердечно спросил:

— Чего не понимаешь?

Взгляд черных глаз Рашита поверх головы Саши остановился на заиндевевшем окне.

— Что тебе неясно? — повторил вопрос Матросов.

— Сложный ты человек, — прошептал Рашит. — Я думаю: подвел, арестовал, из комсомола исключили. А потом вытащил из полыньи. Для чего? Я спрашиваю, почему так по-разному поступаешь? Зачем пришел?

Саша не успел ответить. Вошел фельдшер и заявил:

— Три минуты истекли!

Вечером зашел в землянку старшины, хотелось поговорить с ним откровенно, как бывало разговаривал о чем-нибудь наболевшем с начальником колонии Петром Филипповичем, отчего на душе становилось легко и свободно. Но Соснин был занят — он регулировал радиоприемник — и попросил Матросова подождать.

— Сейчас будут передавать последние известия, — озабоченно сказал он. — Возьми, Саша, лист бумаги, сколько успеем, запишем. Может, опять про Сталинград сообщат.

Матросов взял карандаш и чистый лист бумаги, пристроился у краешка стола. Что-то визжало, свистело в аппарате, но вдруг отчетливо донеслись знакомые позывные — всенародно известная мелодия песни «Широка страна моя родная...»

— Ты слушай диктора и записывай, только пиши начальные буквы каждого слова. К примеру, вместо миномета пиши букву «м», пулемет — «п», орудие — «о». Иначе не успеем.

Отчетливо, громко заговорил диктор:

— За время наступления наших войск под Сталинградом с 19 ноября по 11 декабря у противника захвачено...

Саша начал быстро писать: «с» — 105, т — 1510, о — 2134... Тысячи пулеметов, автомашин, миллионы снарядов, десятки миллионов патронов. Одних пленных свыше семидесяти тысяч.

Диктор еще продолжает говорить, а Саша уже быстро отложил карандаш, вскочил на ноги и бросился обнимать старшину.

Соснин, легонько отстранив его, прищурил умные глаза, с улыбкой следя за Матросовым, бурно изливающим свои чувства, потом тихо произнес:

— Порадовался один, и хватит. Если товарищи не спят, сообщи и им.

— Я их разбужу! — возбужденно воскликнул Саша.

Матросов не мог вместить в своем сердце эту огромную радость, он забыл о том, зачем приходил к старшине.

— Я побежал, спокойной ночи! — крикнул он и выбежал из землянки.

Не дойдя до своей землянки, Матросов вдруг остановился, как вкопанный. Радость как рукой сняло. «Чему я радуюсь? Другие дерутся, а я тут торчу. Под Сталинградом солдаты кровь проливают, жизнь отдают, а я в болельщиках хожу, сочувствую. А еще в колонии давал ребятам обещание... Позор!»