Право на бессмертие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В город вел широкий асфальтовый проспект, проходящий мимо караван-сарая, обратившего в свое время внимание Тараса Шевченко, мимо парков и садов.

— Этот проспект напоминает Ленинградское шоссе, — проговорил Гнедков.

Все должны были поверить ему на слово, ибо никто из тридцати добровольцев не бывал до сих пор в Москве.

Соснин остановил ребят на красивой, но теперь темной улице, а сам пошел в комендатуру. Он скрылся в одном из подъездов пятиэтажного светлого здания.

Пошел снег, стало немного теплее. Только через полчаса появился Соснин. Он торопливо заявил:

— Ну, мил-товарищи, немного промерзли, ничего, на фронте не то еще будет. А сегодня мы устроимся как следует. В настоящей казарме, не в каком-то там блиндаже...

Новичков временно устроили в помещении карантина. Кроме матрацев и соломенных подушек, ничего не выдали. Усталые солдаты быстро заснули.

Проснувшись, Саша увидел склонившегося над ним Рашита.

— Повернись на другой бок, орешь, просто беда...

Матросов приподнялся на локте.

— Знаешь, Рашит, я хороший сон видел: будто в наступление пошли, — с жаром проговорил он; ему уже не хотелось больше спать.

— Хороший сон, — одобрил Габдурахманов. — Наверняка, сегодня же выедем на фронт.

Так оно и было. Днем помылись в бане, оформили документы, а к вечеру снова были на вокзале. На третьем станционном пути стоял готовый к отправке эшелон. Впереди нетерпеливо пыхтел огромный паровоз «ФД».

Дорога солдата продолжалась. Сильный паровоз безустали несся на северо-запад. День сменился ночью, а эшелон все бежал по безграничной русской равнине, дорогой сердцу советских людей.

В пути Саша внимательно приглядывался к товарищам. На нарах лежали внешне совершенно различные люди: пожилые и молодые, толстые и тонкие, брюнеты и блондины, веселые и мрачные. Некоторые из них, как и Саша, ехали на фронт впервые. Они стремились к подвигам, мечтали о добросовестном исполнении долга, о славе и орденах. Справа от Саши лежал Сергей Гнедков. Разговаривая о фронте, Сережа рисовал будущую боевую жизнь очень похожей на жизнь Павла Корчагина. Петька Копылов, удивительно напоминавший Митьку Рыжего, больше молчал, — за всю дорогу Саша не услышал от него ни одной полной фразы.

Бывалые солдаты, возвращавшиеся из госпиталей, отличались уравновешенностью. Они охотно разговаривали, когда возникала надобность поучать молодежь. Люди, испытавшие трудности фронтовой жизни, держались спокойно и деловито, точно ехали на совершенно будничные дела.

За эти дни Саша и Рашит наслушались немало рассказов о подвигах солдат и командиров, об атаках, минных полях, танках, марках самолетов. Все для них было интересно, ново. Они не замечали, что в некоторых рассказах правда сочеталась со всяким вздором.

Саша особенно любил слушать Николая Соснина. Тот никогда не подчеркивал своих заслуг, по его словам получалось так, что все другие отлично воевали, а он, Соснин, только помогал. Саша понимал, что это не совсем так: на груди Соснина было уже два ордена.

— Таких людей, которые не боятся смерти, — нет, — говорил назидательно Соснин. — Под пулями себя можно держать или достойно или позорно. В первом случае тебя назовут храбрым, во втором — трусом. Вот как я первый раз с танками противника встретился. Нас было пятеро автоматчиков против двух танков. Скажу вам, мил-товарищи, страшно было. Но все же подожгли один танк, а второй сам отступил. Прогнали мы немцев, нас называли храбрыми, а ведь каждый в первую минуту испугался...

Полной противоположностью Соснину был хитроглазый Андрей Семячкин. Послушать его — получалось, что все подвиги в роте совершил он, Семячкин, а остальные были чуть ли не равнодушными наблюдателями.

— Однажды я встретил целый взвод фашистов... — начинал Семячкин.

Чего только не проделывал Семячкин в своих повествованиях: он сбивал самолеты винтовочным выстрелом, разминировал минные поля, сразу приводил по три «языка»...

Как-то Саша у него спросил:

— Почему у тебя нет орденов?

Семячкин, не моргнув глазом, ответил:

— На орден Ленина два раза представляли, только оба раза документы потеряли...

С легкой руки Сергея Гнедкова Андрея прозвали пустозвоном.

Мимо пробегали станции и города. Элеваторы, высокие здания, заводские трубы были закамуфлированы. На развилках дорог стояли противотанковые заграждения, кое-где виднелись ряды колючей проволоки. Ближе к Москве стали появляться санитарные поезда.

Саша, не отрываясь от окна, осматривал убегавшие назад просторы. Он возмущался всякий раз, когда на станциях их поезд обгоняли другие эшелоны.

— Им, выходит, некогда, а нас держат, — ворчал он.