— Долго засиделись! Неужели уступим первенство второму отделению?
За ним поднялся Рашит, выплеснув остаток чая в снег.
Оба они спрыгнули в яму. Саша, приподнимая лом выше груди, с силой ударял им по мерзлой земле. К ним молча присоединились товарищи, торопливо допив горячий чай и побросав окурки.
Работа закипела. Та мерзлая земля, которая несколько часов назад лежала под защитой толстого покрова снега, всюду вокруг, сколько мог видеть глаз, поднималась черными курганами. А упорные курсанты первого отделения уже добирались до глины. К ним часто подходили командир взвода Хайдаров и старшина Соснин, наблюдая за дружной работой.
Энергичные люди пришли в степь. Почти на километр растянулся новый лагерь. Никто из курсантов уже не спрашивал: «Куда мы попали?» Каждый не покладая рук строил новые казармы.
— У солдата во время войны своего постоянного угла не бывает: он или строит, или завоевывает его, — говорил Соснин, обходя «строительные леса» на участке первой роты.
Дружба врозь
Наблюдая за жизнью лагеря Краснохолмского училища, никто бы не мог сказать, что всего только неделю тому назад курсанты начали обживать эту степь. С помощью солдатских лопат был создан целый подземный город. Над землей поднимались печные трубы, оповещая своим дымом по вечерам о том, что обитатели «города» дома.
Улиц, конечно, не было, от блиндажа к блиндажу прокладывались по снегу тропы. Наиболее протоптанные вели к штабу училища и к походным кухням.
Вечером над лагерем неслись звуки гармошки. Старая русская песня о Стеньке Разине переплеталась с печальными протяжными башкирскими мелодиями, лирическими напевами украинцев, быстрыми шутливыми песнями татар.
В офицерских землянках, в штабных блиндажах напряженная жизнь шла и ночью. Бойко и непрерывно стучали машинки, продолжались бесконечные переговоры «Луны» с «Уралом». Если бы в этот час стоявший на посту Матросов мог заглянуть в блиндаж лейтенанта Хайдарова, он увидел бы своего командира склонившимся над книгой. Хайдаров читал текст, а потом, как будто проникая в каждое слово и желая запечатлеть его на всю жизнь, вполголоса произносил: «Надо, чтобы у власти стал другой класс. Правительству рабочих и солдат поверит весь мир, ибо всякий понимает, что рабочий и беднейший крестьянин никого грабить не хочет... Вся власть советам рабочих и солдатских депутатов!» Под пальцами Хайдарова шелестели страницы ленинского тома.
Лагерь давно покрыт темнотой. Матросов охраняет покой курсантов и офицеров, прохаживаясь по площадке: десять метров туда, десять обратно. Под ногами часового однообразно скрипит снег: скрип... скрип...
Под полушубок пробирается холод. Даже через валенки проникает пронизывающий ветер. Мороз щиплет нос, мерзнут руки. Матросов быстро ходит, притаптывая снег, часто перебрасывает винтовку из одной руки в другую. «Сколько же я стою? Не пора ли меня сменить?» — думает Саша, прислушиваясь к ветру. Но никого нет, кругом тишина, значит еще рано. Селедкин, аккуратный и добросовестный командир, смену не просрочит.
Интересно следить за звездами. Они точно живые: то появляются, то скрываются, а некоторые, пробегая почти полнеба, исчезают совсем. «Небесный старшина устраивает перекличку», — шутя думает Саша. Но при таком холоде надо иметь большое терпение, чтобы следить за небесными светилами. Ох, этот проклятый мороз. Под ногами все тот же скрип, противный и надоедливый.
Саше представляется, что в эту ночь во всей степи бодрствуют только двое: он да ветер. Саша прислушивается к голосу ветра. Он то визжит, то стонет, то весело посвистывает, улетая в неизвестность. Саша поворачивается к нему спиной.
И вдруг ветер принес посторонние звуки: Саша прислушался. Скрипит снег. Он не ошибся, вскоре показалась темная фигура человека, направляющегося в его сторону. Кто это? Друг или враг? Что же делать другу в эту темную ночь? В голове пронеслись рассказы командиров о диверсантах, шпионах. Человек шел медленно, таясь, точно опасаясь встречи.
Саша не выдержал и громко крикнул:
— Кто идет?
В ответ донесся радостный возглас Рашита:
— Свой, Саша! Это я, Рашит.
— Чорт тебя носит в такую погоду. Где был? — недружелюбно спросил Саша.
— Дай отдышаться, еле дотащился, — проговорил Рашит, тяжело дыша.
— Каким образом попал сюда? — с подозрением спросил его Саша. — Отлучился из лагеря?
Рашит весело ответил:
— Смешной случай. Хайдаров послал на станцию, на склад. А я там с одной землячкой встретился. Поболтал малость, ну и опоздал на часик. А мне здорово подвезло, что на посту ты, а не другой... Ну, пока...
Рашит направился мимо поста, однако его друг сердито крикнул:
— Назад!
— Ты что орешь? — рассердился Рашит.
— Придется вызвать карнача, — заявил Саша.
— Брось шутить, Саша — встревожился Рашит. — Я пройду, никто и не заметит.