Oн попытался вернуть тело в более или менее приличный вид, как уже привык делать каждое утро, но в этот раз грудь отказалась исчезать! Да и между ног всё осталось без изменений!
Поxоже, он окончательно потерял контроль.
И не только над телом, но и над разумом – страх забился в уши, застучал в висках, приковал к кровати… и вот уже целую вечность Джитендра продолжает лежать, понимая, что должен позвать кого-нибудь на помощь, но вместо этого пялясь в темноту за окном и щупая живот. Словно так получится остановить, задержать следующую схватку… уговорить её подождать.
Bедь ему необязательно рожать именно сегодня? Именно сейчас?
Но безжалостная и бесконтрольная волна вновь сдавливает рёбра, заставляет сократиться мышцы диафрагмы… и какие-то ещё – учитель фехтования рассказывал о них целую вечность назад, но сейчас в голове не осталось места ничему, кроме панически мечущихся мыслей:
«Почему так больно?
Я умру?
Почему я?
Кто-нибудь! Остановите это!
Я не хочу!!!»
Сколько он так лежит? Пытаясь сдержать вопли: внутри, чтобы не побеспокоить Лилу, и снаружи – чтобы не призвать слуг? Вцепившись в простыни, обливаясь потом и сжимая зубы до хруста?
За окном уже брезжит рассвет.
Промежутки между приступами теперь такие короткие, что Джитендра едва успевает отдышаться, как спазм вновь заставляет судорожно комкать ногами одеяло, выгибаться или сжиматься, пытаясь найти положение, в котором больно хоть чуточку меньше…
Он не слышит, как входит Лал. Tолько его негромкий «ах» и падение тарелки, потом –хлопок двери.
«Что?! Куда он?!!»
Новый спазм отпускает Джи, когда в комнату уже набивается куча народа. Кто-то заставляет подняться, перевернуться, зачем-то встать на колени… его руки отрывают от подушки, тянут вверх, в пальцы ложатся тёплые деревянные перекладины.
– Держись! Крепко! Словно от этого зависит твоя жизнь! И тужься!
Ох, уж этот голос… к Джагжиту вернулся его самоуверенный тон. Джи бы ответил пару ласковых, но в зубы суют деревяшку – почти такую же толстую, как и те, что свисают с потолка.
Pубашку задирают. Заставляют расставить ноги шире. Стыд не успевает проснуться, как тело вновь сжимает в невидимой гигантской ладони, кости трещат, мышцы рвутся… Джи слышит свой крик. Кто-то берёт его за руку. Цветные пятна пляшут перед глазами. Он на грани, он готов отключиться, но жёсткий голос приказывает вновь и вновь:
– Тужься!
***
Темнота.
Чей-то смех.
Резкий запах пота. И дыма. И мяса, подгорающего на огне.
Много людей… нет, монстров… длинные языки, огромные головы, рога…
«Кто это? Что это? Ад Ямы? Я всё-таки умер? Но почему здесь так шумно? »
Но там, среди монстров, есть и люди. И вон тот парень кажется знакомым… его белая кожа, голубоватая даже в рыжих отсветах чадящих факелов, и его иссиня-чёрные волосы… и бесцветные глаза…
«Это я? Но как такое возможно? Лилавати, это ты мне показываешь?.. Лила? Лила!!!»
Взгляд знакомого незнакомца обжигает сознание. Мысли стекленеют. Джитендра вдруг чувствует… понимает – его пока не увидели. Но вот светло-серые почти прозрачные глаза прищуриваются, на тонких губах расплывается улыбка…
– Так вот ты где.