«Лила?»
– Ваше Величество?
– Да, Джи?
Впервые он назвал его коротким именем. С той кровавой ночи никто не называл его так… Джи облизывает губы, глядя на остановившуюся посреди комнаты девочку, на её ладошку, зажатую в большой руке Рохана.
– Ваше Величество, то, что вы думаете, может помочь Лиле, на самом деле приносит ей лишь страдания. Пожалуйста, не мучайте её больше.
И без того небольшие глаза Рохана сужаются, но он продолжает молча смотреть на Джи, будто ожидая какого-то объяснения. Но тот лишь опускает взгляд на закрытую книгу в руках: «Настойчивая влюблённая». И откладывает её.
– Xорошо, но когда-нибудь мы поговорим об этом.
Хлопает дверь, и Джи заполняет разочарование. Вообще, он бы не отказался, чтобы император побыл тут немного дольше. Но даже присутствия Лилавати больше не получается ощутить. Кстати, он и правда давненько не чувствовал её рядом.
Интересно, что она имела в виду, когда сказала, что его комната «странная»?
***
– Но я хочу его увидеть!
– Лучше не стоит, господин.
– Почему?.. Просто скажи, где его камера! Я сам схожу!
– Господин…
Продолжая мять уже высохшую тряпку, Лал косится на Джагжита, чистящего ковёр от несуществующей грязи. Когда-то давно этот жилистый слуга с непокорными волосами был таким же молчуном, как и сейчас, правда с более нахальным взглядом и высоко поднятой головой. Но в последнее время Джи почти не видит его глаза. Зато чувствует нечто… очень похожее на ощущение пристального взгляда. Нет, сильнее. Скорее всего слуге приказали следить за состоянием Джи, но разве для этого ему не надо водить руками над телом и всё такое? Неужели способности Джагжита позволяют анализировать подопечного даже на расстоянии?
Впрочем, это неважно. Одного увеличившегося живота достаточно, чтобы дать всем понять: его беременность развивается слишком быстро. А тело совершенно вышло из-под контроля. Джи уже и забыл, что значит быть не в этом пограничном состоянии между полами… но сегодня его взволновало другое.
– Я хочу видеть Секара.
– Прошу, господин, поговорите об этом с Его Величеством…
– А где он?
–…я… простите, я не знаю, господин…
– Да, я тоже!
Раздражение, дикое раздражение скопилось внутри. Его бросили, о нём забыли! Только слуги приходят и торчат тут изо дня в день, но нет больше совместных с другими заложниками посещений купальни, нет Санджи за стеной… И пусть он может бродить по башне почти без ограничений, искать камеру арвинца под взглядами вездесущих стражей довольно… неудобно.
Зачем он ему?
Можно сказать, что просто так. Просто Джи вспомнил, что не видел этого крепкого парня со дня смерти Дурги. Что с ним? Как он? Арвинец с самого начала показался ему самым нормальным из всех. И теперь, когда у Джи появилось немного свободы и целая прорва времени, которое совершенно некуда деть, почему бы и не навестить Саши Секара? Ведь возможно тот ещё таит зло на императора и вряд ли знает, что возлюбленным убитой девушки был Васу, а виновником смерти – её собственный отец.
Но раз слуги упёрлись, можно и сменить тему.
– И всё-таки, как же хорошо, когда в комнате есть окно, – Джи вздыхает и сползает с кровати, босыми ногами шлёпает по ещё сырому ковру и опирается на подоконник. – Если бы знал, что после побега получу столько привилегий, сбежал бы давным давно.
Серое небо местами почти почернело, дождь забрызгал и без того мутное стекло, но у основания башни всё ещё можно разглядеть огромный длинный сарай. Оттуда часто доносится стук. Джи прислушивается и улавливает что-то даже сейчас, сквозь шелест дождя.
– Вам повезло.
Неожиданно голос Джагжита раздаётся прямо над ухом. Джи поворачивает голову – и в поле зрения попадает острый смуглый подбородок, покрытый мелкой щетиной. Похоже, слуга решил наконец-то прервать затянувшееся молчание. А заодно и отдохнуть от ненужной чистки ковра.
– Что ты имеешь в виду?