– Хочешь увидеть других? Или хватит пока на сегодня?
Джитендра мотает головой. Ему любопытно. И начинает казаться, что будь он сейчас способен испытывать более сильные чувства, задал бы целую кучу вопросов… но вместо этого молча мотает головой и обувается.
Равиндра бредёт за телегой, Джитендра за ним. Так они доходят до следующей полосы леса – здесь темнее, чем в прежнем, и есть широкая протоптанная тропа, но почему-то земля под ногами имеет странный красноватый оттенок. Засмотревшись на неё, Джитендра вздрагивает, когда вдруг впереди, совсем рядом с телегой, возникает обезьяноподобная фигура. Длинные руки хватают тушу барана и бросают наверх. Кто-то там, в густых ветвях, ловит её, а спрыгнувший, прежде чем схватить вторую, неожиданно замирает.
Жёлтые глаза смотрят Джитендре в самую душу. Он не способен сейчас по-настоящему испугаться – лишь схватиться за ощущение от этого пристального взгляда, скользнуть сознанием вдоль него, проследить до истока, почувствовать пульс чужой силы… и удивиться. Этот ратри, похоже, видит и в нём, и в Равиндре добычу.
Но Равиндра не замедляет шаг. И Джитендра тоже. Они оба просто проходят мимо.
Начинает темнеть. Сначала кажется, что просто кроны деревьев стали гуще, но постепенно повсюду проступает светло-зелёное сияние. Джитендра увлёкся, прощупывая всё и вся, обнаруживая живое там, где глаз не замечал ничего, кроме кустов или ветвей. Но сияние становится ярче, светлеет, а сами деревья словно сливаются в единый узор. И территория ратри остаётся позади.
– «Творцы иллюзий», – сам, без вопросов, поясняет Равиндра. – Здесь обитают саубха.
Жёлтая искорка повисает прямо перед глазами Джитендры. Рядом с ней возникает ещё одна, голубая. И пара зелёных. И вот это уже целое облако в форме человеческого тела. На мгновение оно становится достаточно плотным, чтобы рассмотреть черты красивого женского лица… а потом сотни, тысячи искр разлетаются в стороны, зависают среди сияющей листвы и начинают мягко пульсировать. К ним присоединяются ещё и ещё. Джитендре кажется, что он плывёт в море разноцветных огней. Глаза начинает щипать, а виски щекотать, словно кто-то проводит по коже пушистым пером…
Прежде, чем земля успевает уйти из под ног, свет загораживает чёрный плащ. Равиндра обхватывает его за плечи, сердце пропускает удар, а желудка касаются холодные пальцы. И в следующий миг вокруг уже темнота, едва разгоняемая всполохами оранжевых огней, раскинувшихся среди низких, но очень ветвистых деревьев. Пахнет пряно и сладко, будто бы мёдом и цветами. Под кожей разгорается жар. Равиндра отступает, и Джитендра замечает клубок переплетённых тел, трава под ними словно специально сплелась в удобное ложе.
Приходится тоже отступить и опуститься на камень.
Джитендра смотрит. Чувствует вместе с ними. Это больше, чем физическое удовольствие, нет, это радость прикосновений. Наслаждение единения. Это…
– «Утешители».
Джитендра кивает. Равиндра прямо у него за спиной, достаточно лишь немного откинуться назад и положить голову ему на плечо.
Новый мир оглушает. Заставляет забыться. Но звёзды – они почти такие же, как и там…
– Хочешь вернуться?
Кивок.
Холод и темнота вместо удара сердца.
Ветер в лицо и солёные брызги.
– Они удивительные, – бормочет Джитендра, одновременно пытаясь понять, рад или разочарован тем, что оказался снова около замка. Вроде бы должен быть расстроен. Разум твердит, что этот остров самое удивительное и подходящее для него место, но где-то в глубине бьётся мысль: а что было бы, верни его Равиндра сейчас к Рохану, в башню?
Что стало с Лилавати? С Васу? И как там… ребёнок?
Впрочем, эти вопросы несущественны и неважны.
Равиндра опускается рядом, пропускает серый песок сквозь пальцы, подставляя тонкую струйку порывам ветра, и Джитендра понимает, что сейчас получит долгожданный ответ.
– Это и есть семьи. И они не такие, как мы.
– А мы? Разве мы – не семья?
Две пригоршни песка уносит ветер, и только после этого ставший значительно тише голос произносит:
– Мне говорили… что в старом мире такие, как ты и я, были чем-то особенным. Не богами. Не правителями. Но мы что-то вроде основы… Я сам не особенно понимаю, а те, кто сохранил память и мог бы объяснить, не очень любят это делать.
– Сохранил память? Кто-то помнит о том времени, когда жил в мире демонов? Но ведь прошла тысяча лет.
– Да. Те, кто ещё жив.
– Как это возможно?
Равиндра поднимает взгляд и прищуривается: