«…тебе не понять! Это как попасть в очень тесное место, где нельзя пошевелиться… где нет ничего… только крохотная щель… И теперь, когда Он понял, что я ещё здесь, Он снова попытается запереть меня в теле! Не позволяй Ему, прошу… Вели Ему прекратить!»
– Я сказал что-то смешное?
Джи вынужден спрятать горькую ухмылку. Но слишком уж это: «вели ему прекратить» – прозвучало наивно.
– Нет, просто я всё гадал, откуда вы узнали… а оно вот, значит, как…
– Так ты отрицаешь?
– Отрицаю что?
– Связь между вами.
«Послушай, может, так будет лучше? Разве ты не хочешь снова ходить своими ногами и видеть глазами? Кушать вкусные блюда, купаться, спать в мягкой постели? Играть…»
«…нет! Это… больно. Каждый раз, когда старики поют свои песенки, меня разрывает на маленькие кусочки… Я боюсь, что однажды не смогу собраться обратно…»
Вместе со смыслом Джи передаётся и отголосок тянущего, жутко противного чувства. Секунду назад он собирался ответить, что лечение не всегда бывает приятным, но такое… А если Лила права? И то, что с ней делают – ей не помогает, а идёт только во вред?
– Джитендра?
– Да, Ваше Величество.
– Как ты? Тебе нехорошо?
Ладонь сразу невольно ложится на живот – незаметный, прикрытый складками халата.
– Нормально, Ваше Величество… Для этой девочки… ничего нельзя сделать? Как она… стала такой?
«…Ситар, нет! Не спрашивай!»
– Ну… – взгляд Рохана соскальзывает на закрытую двери, задерживается там на пару мгновений и перетекает к книгам на краю кровати. – Это не то чтобы является тайной, просто неприятная история. Она была вторым заложником, присланным во время войны, чтобы убить меня. Но если в первом распознать убийцу оказалось нетрудно, то это дитя… из неё сделали живую магическую бомбу. Враг на войне часто использовал подобное, превращая ганда в оружие и насылая на нас… но её я убивать не хотел. И приказал Калидасу найти способ снять чары. Его попытка увенчалась успехом, но не совсем: после ритуала разум покинул Лилавати.
«Лила, почему ты не хотела, чтобы я знал? Ведь это…»
«…это гадко!»
«Лила…»
«…они сказали, что у меня будет много игрушек… что я должна просто произнести несколько слов, как только увижу императора… они не говорили, что потом будет так больно… что будет больно так долго… так долго, что я почти исчезну…»
– Тебе жаль её?
Джи моргает и стирает влагу, выкатившуюся из глаз. Пожалуй, он стал слишком чувствительным.
– Со всеми что-то происходит… – пытается улыбнуться, – меня вон тоже заколдовали.
– Ну, по сравнению с ней, тебе достался пустяк, – хмыкает в ответ Рохан. – Насколько я понял, что-то вроде страховки на случай, если собственные ненависть и жажда убийства окажутся недостаточно сильны.
– О, понятно. Благодарю за разъяснение, Ваше Величество.
Насмешливое выражение на лице императора растворяется – и взгляд Рохана снова превращается в спокойный и внимательный, но не менее подозрительный, чем до этого.
– Ну, что же… раз ты и правда ничего не знаешь, я отведу её обратно. Отдыхай.
«Ты можешь остаться?»
«…»