– Xорошо, понятно…
– Ситар, с тобой всё точно нормально? Может, мне ещё раз тебя осмотреть?
Какое участие. Интересно, с каких пор этому самовлюблённому слуге есть дело до заложника из Зоа? Или ему кто-то приказал?
– Нет, не надо.
Джи постарался, чтобы голос прозвучал достаточно убедительно, но длинные жилистые пальцы почему-то уже снова тянутся к нему. Резко ударив по почти коснувшейся подбородка ладони, Джи вскакивает с ногами на кровать.
– Я сказал – не трогай меня!
– Ситар, ты всё ещё не отошёл от того сна?
– Да!.. Нет! Не важно!
– Хорошо-хорошо, я уже ухожу, только успокойся…
Внутри словно образовался камень. Камень, подвешенный за тонкую, чувствительную нить, готовую в любой момент оборваться. Но Джагжит наконец-то уходит, и из груди сам собой вырывается вздох.
«Лила», – Джи устало прислоняется к стене затылком и закрывает глаза. – «Лила… ты здесь? Расскажи, как ты стала такой? Это они сделали с тобой?»
Девочка отвечает не сразу. От неё исходит растерянность и почему-то смущение.
«… я… не знаю…»
Вдруг связь слабеет, Джи уже почти не чувствует её, но всё ещё слышит.
«… я не помню…»
– Ну хоть что-то… Лила, я боюсь! Этот след на полу… вдруг та еда, что я уронил, была отравлена?
«… я правда не… не хочу вспоминать… сейчас, когда я наконец-то свободна…»
– Свободна? Ты считаешь себя свободной?
«… ну почти… я не могу далеко уйти от башни и здесь есть комнаты, куда мне не попасть… но я больше не заперта…»
– Но твоё тело всё ещё…
«НЕТ! ЭТО – НЕ Я!»
Вспышка. Джи окунает в едкое отчаянье, протаскивает обнажёнными нервами по острым камням и выбрасывает в безвоздушном пространстве. Всего за один краткий миг. Но этого хватает, чтобы раскаяться.
Но от двери уже доносится скрежет. Хотя это не скрежет камня о камень, больше похоже на стук – но единственный, кому может прийти в голову предупредить о себе, это Лал. Джи заставляет своё тело расслабиться, вытянуть ноги и постараться изобразить на лице сонливость. Когда часть стены отходит в сторону, он старательно потягивается.
– Г-господин Ситар, я принёс ваш ужин.
– Спасибо, Лал. И за то, что убрался…
Взгляд слуги перескакивает к тому месту на полу около ножки кровати, где Джи видел светящиеся камни. Но выражения его лица рассмотреть не удаётся – слишком мало света, слишком длинная чёлка. Лал точно замешкался, но вот уже как ни в чём не бывало подходит к столу и начинает переставлять с подноса тарелки и кувшины, точнее две тарелки, один кувшин и одну чашку. Ложка ложится на стол последней. Самый безопасный предмет. Кто знает, что подсыпали в еду? И зачем? По приказу императора или советника?
– Господин, я позволил себе… добавить в чай немного успокоительных трав…
Он заметил его настороженность? Джи кивает. Но когда слуга уходит, залезает под одеяло, не прикоснувшись ни к еде, ни к питью.
«… если_ты_не_будешь_есть, то_умрёшь.»
Лилавати почти не слышно, её голос-мысль больше похож на шум.