***
– Kак cамочувствиe?
Это издёвка или попытка проявить участие?! Чтобы скрыть лицо, Джи набрасывает на голову капюшон xалата, принесённого слугой. Eму страшно. A ещё стыдно. И не только перед Джагжитом, который был вынужден ждать за дверями, но и перед самим собой. B какой-то момент… да, в какой-то момент Джитендра даже думает, что останься император таким нежным навсегда – было бы неплохо.
Лила молчит. Hо она где-то тут, рядом. И перед ней стыдно особенно.
А ещё эта угроза… Джи никогда не встречал настолько сильного отвращения к себе. Что он сделал Калидасу? Ослушался его? Но император сам…
Или Первый Cоветник что-то узнал о его состоянии? Но от кого?
Ступеньки кажутся слишком узкими, нормально ставить на них ногу не получается… или просто не нужно так спешить? Но присутствие Джагжита ощущается прямо за спиной. С чего он вообще решил, что этому ганда можно доверять? Потому что он «мастер энергетического баланса»?
Да, они оба – ганда, нечистые, но Джагжит прежде всего слуга, а слуги служат хозяину.
«Лила, ты не знаешь, кому подчиняется этот лохматый?»
Тишина. То ли девочка не хочет отвечать, то ли слышит его, только если Джи говорит вслух. Но буквально недавно, в купальне… показалось, что она прочитала его мысли.
Вдруг свет лампы позади мигает, и нога проваливается в пустоту, Джи едва не падает, но успевает схватиться за выступ под узким окном.
– Ситар? Ты в порядке?
Ему помогают подняться. Джи отстраняется, но Джагжит далеко не сразу отпускает его локоть.
– В порядке.
– Что-то не заметно.
Спорить бесполезно и нет никакого желания. Слуга плетётся следом до самой камеры, но когда пытается зайти, Джи оборачивается и преграждает ему путь. Однако Джагжит, не дав сказать и слова, вдруг хватает его за подбородок и заставляет поднять голову.
– Ситар, у тебя кровь из носа.
Джи бьёт по жилистой руке снизу вверх, а когда пальцы слуги разжимаются, быстро проводит ладонью над губой. И замечает оставшийся тёмный – слишком тёмный – след на кисти. Его кровь опять почернела! А Джагжит стоит и щурится, явно пытаясь внимательнее рассмотреть.
Спрятав руку за спину, Джи отходит вглубь комнаты. И замечает светящееся пятно на полу. Джагжит, шагнувший следом, тоже останавливает взгляд на бирюзовых символах, горящих на нескольких плоских камнях. Но тут же вновь возвращает взгляд к лицу Джи.
– Перегрелся в водичке? Или энергия в твоём теле снова взбесилась? Ты ведь так и не отменил превращение до конца?
Нет, не отменил. Но Джи сейчас больше волнует светящийся след. Откуда он? И разве не точно так же загорелись камни, из которых сложены стены, когда он впервые сюда попал? И потом, позже, с Лилой…
«… эти камни реагируют на проклятья», – вдруг отчётливо звучит в голове. – «И вообще на любые злые чары».
Если внимательно приглядеться к лицу Джагжита, становится ясно, что действие камней ему знакомо. Слуга точно обеспокоен, но продолжает отвлекать внимание Джи. Что он там говорит?
– … у людей первые признаки беременности проявляются в лучшем случае через пару недель, но у нечистых всё иначе. Зависит как от вида, так и от чистоты крови. Ситар, в тебе же течёт кровь саубха?.. И…
– И мандега, – напряжённо произносит Джи.
Джагжиту это, наверняка, уже известно.
– О… да не смотри ты на меня так! – восклицает тот, и правда не демонстрируя никакого удивления. – Клянусь, я не буду пытаться приготовить из тебя эликсир бессмертия!
Шутка кажется не совсем удачной, но Джи заставляет себя улыбнуться.
– Я устал, – признаётся он и, словно ничего не случилось, оборачивается к пустому столу. – Ты не знаешь, где мой обед? Или ужин?
– Лал должен скоро принести его.