От Ельцина к…? Война компроматов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В последующем именно в таком ключе был доработан проект военной доктрины России, внесен ряд изменений в другие планирующие и организационные документы. По сути дела, впервые за годы новейшей российской истории США были названы не только как вероятный источник угроз, но и как потенциальный противник. Отказ в концептуальном плане от верховенства внутренних, экономических угроз в системе угроз национальной безопасности страны выдвинул на повестку дня старый тезис о необходимости готовности к ведению крупномасштабной войны силами всей военной организации России. Именно для этой идеи Генштабом был выдвинут проект реформирования всей военной организации страны под единым руководством Минобороны. В частности, по одному из известных вариантов под Минобороны должны опять уйти (как 15 лет назад) ВВ МВД России, ФПС России, ЖДВ, МЧС.

Одновременно и весь оборонно-промышленный комплекс страны рассматривался в этом варианте как структурная часть военной организации России, подчиненная министру обороны. При таком раскладе оборонный заказ превращается в государственный, экономика иной, нежели чем мобилизационной, быть не может и о периоде даже псевдодемократического развития государства можно забыть надолго.

Проведение, операции по разгрому боевиков в Дагестане, антитеррористической операции в Чеченской Республике в еще большей степени подняло роль и значение армии в политической жизни страны.

Весьма показательно в этой связи было и заявление министра обороны России маршала И. Сергеева, сделанное им на сборах руководящего состава Вооруженных Сил о прямой заинтересованности США и Запада в сохранении конфликта на Северном Кавказе и утверждении там своих геополитических интересов. Особенно характерно то, что маршал дал ясно понять — Москва готова к развитию нестабильности и усилению военной напряженности. Этот же тезис подтверждался и демонстративным отказом начальника Генштаба А. Квашнина от визита на заседание начальников штабов в Брюсселе.

Подобного рода заявления отражали настроения большей части офицерского корпуса, особенно в войсковом звене, и представляли реальную опасность для власти в предвыборный период, так как ситуация, особенно через внешнеполитическое и экономическое давление на Россию, могла вынудить Москву пойти на определенный компромисс в разрешении чеченского кризиса, что натолкнулось бы на жесткое противодействие со стороны армии. Такие заявления, даже сделанные с санкции высшего политического руководства, однозначно говорили о существенном возрастании роли Вооруженных Сил в политической жизни страны.

Армия, генералитет начинали заявлять о своих позициях во все более ультимативной форме. СМИ растиражировали резкие высказывания командующего восточной группировкой федеральных сил в Чечне генерала В. Шаманова, сделанные им в программе «Зеркало», о том, что в случае начала переговоров с сепаратистами он лично не будет служить в такой армии, что он лично и вся армия поддерживают жесткий курс председателя правительства по проведению чеченской кампании и что армия не потерпит предательства, а также о том что «если армию в Чечне остановят, то страна будет поставлена на грань гражданской войны».

Министр обороны И. Сергеев также заявил, что армия пришла в Чечню не для того, чтобы уходить из нее. Начальник Генштаба А. Квашнин дал интервью о действиях федеральных сил в Чечне оппозиционной газете «Завтра», стоящей по чеченскому вопросу на позициях «ястребов». В ряде СМИ появились сообщения об угрозах уйти в отставку, которые якобы адресовали президенту Ельцину А. Квашнин и другие «чеченские» армейские генералы после того, как до них дошла информация о намерениях Кремля попытаться вступить в переговоры с А. Масхадовым, свернуть боевые действия и допустить в Чечню и Ингушетию представителей международных организаций.

По сути дела, этими заявлениями открывался новый рубеж в общественно-политической жизни страны, когда армия на гребне общественного сознания, исповедовавшего политику с позиции силы, все более явственно превращалась в инструмент политической борьбы.

Глава 6

КТО ВЛАДЕЕТ ИНФОРМАЦИЕЙ, ТОТ ВЛАДЕЕТ МИРОМ

О месте и роли современных информационных войн в общем арсенале средств вооруженной борьбы, которые отводятся западными стратегами, можно судить по итогам балканских войн последних лет, особенно агрессин НАТО против Югославии 1999 года.

Негативные последствия этой войны в таких сферах, как военная, экономическая, экологическая, социальная, общеизвестны, хотя их долговременное воздействие на мировое сообщество далеко не до конца просчитано. Информационная же составляющая этой войны оценена в меньшей степени. Между тем есть все основания считать, что в войне на Балканах проявились характерные черты войн наступающего века, который, по обоснованному мнению многих политиков и ученых, станет веком информационных технологий.

Теоретические посылы, изложенные в новой стратегической концепции НАТО, как и разработанные штабами НАТО планы ведения информационных войн, были апробированы в ходе Балканской войны, развязанной НАТО против суверенной Югославии весной 1999 года. Альянс использовал Югославию как полигон по отработке применения новых средств вооруженной борьбы — средств информационного противоборства. Воина в Югославии, по мнению целого ряда военных специалистов, явилась войной нового типа, в которой самые беспощадные боевые действия велись в информационном пространстве. А информационное поражение противника, управление мировым общественным мнением, контроль над основными информационными сетями и СМИ по значимости ставились стратегами НАТО как одно из основных условий захвата стратегической инициативы и достижения победы.

Примененный союзниками по НАТО в Югославии спектр информационного воздействия был достаточно широким — от обработки общественного мнения (в том числе мирового) до электронного и огневого воздействия (уничтожения) по основным составляющим информационного пространства и объектам инфраструктуры Югославии.

В этом процессе выделяются две составляющие: информационная поддержка действий НАТО в Югославии и разрушение информационной структуры Югославии (активное огневое и электронное воздействие, подавление и уничтожение ее элементов).

Информационной поддержке (или, по терминологии, примененной в новой стратегии блока, — «информационному обеспечению») военной операции в Югославии командование США и НАТО придавали особое значение. По сути дела, наряду с воздушной операцией была проведена информационная операция, состоявшая из трех этапов: подготовительный (до начала ракетно-бомбовых ударов); этап информационного сопровождения боевых действий НАТО; этап «информационной зачистки», в ходе которого, наряду с продолжавшейся обработкой общественного мнения в отношении режима Милошевича, осуществлялось «обеление» агрессии НАТО и ее негативных последствий.

Информационную войну против Югославии США и их союзники по НАТО начали задолго до налетов своей авиации. Собственно, антиюгославская информационная кампания стартовала еще в начале 90-х годов и привела на первом ее этапе к расчленению СФРЮ на пять государств. Завершился этот этап заключением Дейтоновских соглашений. С 1997 года НАТО взялось за расчленение уже СРЮ и свержение режима Милошевича.

На всех этих этапах НАТО стремилось к информационному расчленению страны и проводило массированную психологическую обработку населения Югославии и ее вооруженных сил. В войне 1999 года была почти полностью разрушена информационная структура страны — как ее военная, так и гражданская составляющие. Разрушение объектов инфраструктуры осуществлялось путем нанесения авиаударов высокоточным оружием по пунктам государственного и военного управления, разведцентрам, элементам систем управления войсками, связи и передачи данных, теле- и радиоцентрам. Широко использовались радиоэлектронные средства подавления для нейтрализации работы центров сбора информации, связи, радиолокационных станций. Осуществлялось введение в заблуждение югославских органов сбора и обработки информации посредством имитации подготовки и проведения тех или иных действий или преднамеренной утечки ложной информации военного (в частности, о начале сухопутного вторжения) и политического характера.

Наряду с этим альянсом было организовано собственное массированное вещание на Югославию с использованием наземных, авиационных и космических средств. В результате население Югославии напитывалось в основном только информацией НАТО, подаваемой в выгодном для блока виде и содержании. Изрядную ее долю составляла преднамеренная массированная дезинформация, касающаяся как событий в Косово, так и в целом политики Милошевича и его самого. Как фарисейство высшей пробы оценили некоторые наблюдатели выступление М. Олбрайт (на сербском языке) и Б. Клинтона по сербскому телевидению.

Параллельно велась массированная обработка общественного мнения стран НАТО, принесшая свои результаты. Показателен, например, процент населения, якобы поддерживающего агрессию: в Англии он достиг 54 процентов, у французов — 46 процентов, но уже через день подскочил до 72 процентов. О поддержке агрессии постоянно трубили печатные и электронные СМИ всех стран НАТО. Однако объективные исследования показали, что процент этот искусственно завышался. Большинство населения Франции, Англии и других натовских стран в своем большинстве даже не знали, где расположено Косово (в Англии на этот вопрос правильно ответили только 4 процента). Аналогично обстояло дело и с цифрами якобы уничтоженных сербами косовских албанцев, которые, по последним данным, были многократно завышены натовской пропагандой. Умышленно формировался обобщенный образ сербов как жестоких, «диких» людей, нетерпимых к людям другой национальности или вероисповедания.

Союзная Республика Югославия со своей стороны в рамках информационной войны также предприняла целый ряд достаточно эффективных мер, которые заметно ослабили пропагандистскую машину США и НАТО. В частности, были закрыты все проамериканские и пронатовские издания, арестована и предана гласности их финансовая документация, которая показала, кому и на что шли огромные финансовые средства, закачиваемые США и НАТО в так называемые свободные демократические издания, закрыты корпункты западных информагентств и изданий, высланы из страны их журналисты. Активно использовалась сеть Интернет. Все эти меры существенно подорвали монополию НАТО на информацию, связанную с агрессией. А стихийные атаки многочисленных хакеров, главным образом из славянских стран бывшего СССР, на натовские и американские гражданские и военные сети вынудили НАТО и Пентагон впервые за время существования сети Интернет ввести резкое ограничение доступа на свои серверы для абонентов Сербии, России, Белоруссии, Украины. Однако предпринятые Югославией меры информационной защиты носили в основном оборонительный характер. Говорить о сколько-нибудь активных наступательных мерах информационного характера не приходится.

Вот несколько выводов, касающихся информационной составляющей военной агрессии НАТО в Югославии:

1. Война НАТО против Югославии — это прообраз войн XXI века, века информационных технологий. Многие ее элементы, и в первую очередь касающиеся информационного противоборства, получат дальнейшее развитие и будут все более широко применяться в политической и вооруженной борьбе будущего, а их значение для достижения победы будет увеличиваться.

2. Война в Югославии наглядно показала, что в НАТО создана и прошла обкатку в боевых условиях мощная информационная и пропагандистская машина, способная не только одержать победу в информационной войне против отдельного государства, но и успешно манипулировать общественным мнением Запада.

3. Речь уже не идет об экспансии США и НАТО в общеевропейском информационном пространстве — война в Югославии показала, что это свершившийся факт. НАТО XXI века — это уже не только огромная, довлеющая не только в Европе, но и в глобальном масштабе военная сила, равной которой нет в мире. После этой войны даже некоторые западные политические деятели признают, что сегодня и политическая власть в Европе принадлежит НАТО, а общеевропейское информационное пространство фактически управляется Вашингтоном.

4. В ходе балканской войны 1999 года вооруженные действия развернулись не только на земле и в воздухе, но и в виртуальном пространстве, с активным использованием глобальной информационной сети Интернет. Эта созданная США сеть, пожалуй, впервые прошла испытания в условиях военных действий. Причем война показала уязвимость и многие слабые места этого американского детища. Поэтому сейчас стратеги и технологи информационных войн США развернули работы по совершенствованию этой глобальной сети — естественно, под углом зрения обеспечения собственной информационной безопасности и глобальных интересов США. Вносятся также коррективы в идеологию и технологию глобальной информационной супермагистрали, прообразом которой является сеть Интернет.

5. Война показала, что США и НАТО сегодня если и нр обладают абсолютной монополией на владение новым средством ведения вооруженной борьбы — информационным оружием, особенно его атакующей разновидностью, то, во всяком случае, обладают в этом виде оружия подавляющим превосходством над любым потенциальным противником или неугодным им государством (режимом). Во многих случаях такое превосходство позволяет им обеспечить победу даже без применения вооруженных средств. В сущности, такая возможность была у США и НАТО и по проблеме Косово. Однако в этом конфликте, как считают многие аналитики, политикой НАТО двигало стремление реализовать свою новую стратегическую концепцию, показать мировому сообществу свою лидирующую роль, испытать в боевых условиях новые средства вооруженной и информационной борьбы.

6. Наконец, балканская война 1999 года подтвердила, что нарастает процесс перераспределения приоритетов в средствах ведения вооруженной борьбы между ядерным и информационным оружием — в пользу последнего. Обладание мощным ядерным потенциалом уже не является абсолютной гарантией стабильности и безопасности страны.

Пример — Советский Союз, который был разрушен, несмотря на наличие огромного ядерного потенциала. Причем едва ли не главную роль в его распаде сыграло именно оружие информационной войны.

Другой близкий пример — последние конфликты в Дагестане и Чечне, в которых информационная составляющая также играет важную роль, а информационные технологии становятся все более действенным оружием.

Активная политика, которую с августа 1999 года пытается проводить Россия в Северокавказском регионе (СКР), поставило под угрозу геополитические и геоэкономичесеие интересы целого ряда государств и финансово-промышленных групп, длительное время использовавших пассивность России и дестабилизацию ситуации на Северном Кавказе в своих интересах й, надо сказать, значительно укрепивших здесь последнее десятилетие свои позиции. Сегодня эти силы всячески препятствуют попыткам России возвратить Чеченскую Республику под юрисдикцию Российской Федерации, затормозить обозначившиеся здесь процессы распада страны, восстановить свое влияние на Северном Кавказе.