От Ельцина к…? Война компроматов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Одним из главных инструментов реализации анти-российских планов в СКР является массированное информационное воздействие на российское руководство и общественное мнение России, а также на мировое сообщество. Против России в связи с событиями в СКР второй половины 1999 года начата необъявленная информационная война. Это признал и министр иностранных дел России И. Иванов, заявивший, что по мере успешного развития в Чечне антитеррористической операции, против России, по существу, открыт информационный фронт, который он назвал дезинформационным.

Характерно, что развитие этого процесса во многом повторяет то, что происходило на Балканах, где с начала 90-х годов велась информационная война против СФРЮ, а затем СРЮ. Избрана страна воздействия, народ, район кризиса (Чечня), главный повод («гуманитарная катастрофа»). Много схожего и в других нюансах: попытки использовать конфессиональные (православные — мусульмане) и национальные различия (там «агрессоры» и «националисты» сербы, притесняющие другие балканские народы; здесь русские с их «имперскими амбициями» и противопоставляемые им национальности Северного Кавказа), создание благоприятной для Запада политической ауры в окружающих район конфликта национальных республиках, финансовая и материальная поддержка в них антироссийских и антирусских (на Балканах антисербских) сил и «независимых» СМИ, ориентирующихся на Запад и т. п. Термин «балканизация Кавказа» во многом правомерен именно из-за схожести моделей «балканской» и «кавказской» информационных кампаний в этих регионах.

Вначале «в бой» вступили западные СМИ. С началом нападения боевиков на Дагестан освещение ими событий было довольно сдержанным. Но как только российская армия предприняла активные и довольно успешные действия по освобождению захваченных дагестанских районов, тон западных СМИ изменился как по команде. Появились похожие друг на друга публикации, сочувствующие террористам Ш. Басаеву и Э. Хаттабу, предрекавшие им победу над «немощной» Россией и ее распад. В большинстве публикаций подчеркивалось, что нападение боевиков на Дагестан прямо отвечает интересам Запада, которому следует действовать на Кавказе более активно.

С началом антитеррористической операции в Чечне к информационному наступлению подключились официальные круги стран НАТО, их сателлиты из числа стран Восточной Европы, Прибалтики, а также международные организации (в первую очередь — ОБСЕ, а также ЕС, СЕ и др.). Последовали согласованные заявления с выражением озабоченности складывающейся в районе конфликта ситуацией, доклады представителей международных организаций, составленные по принципу двойных стандартов в отношении сторон конфликта.

Одновременно с организацией и наращиванием информационной кампании на Россию стало оказываться нарастающее давление по политической, дипломатической, экономической линиям. Вырабатывался и начал проталкиваться на всех уровнях выгодный Западу план урегулирования. Основная его цель — вынудить Россию прекратить операцию и усадить ее за стол переговоров с нынешними чеченскими сепаратистами, причем руководить переговорами будет Запад (ОБСЕ).

В общественном мнении Запада активно формируется образ России как «империи зла», страны-агрессора, пытающейся «подавить освободительное движение свободолюбивого чеченского народа», и параллельно с этим — позитивный образ чеченцев как борцов за свободу и независимость своей страны. С одной стороны, это усиливает давление мирового общественного мнения на Россию, а с другой — западный обыватель готовится на тот случай, если военнополитическое руководство НАТО решит прибегнуть в СКР к военной силе. Осуществляются акции, направленные на разрушение патриотических настроений в российском обществе, подрыв морально-психологического духа войск.

Новейшими информационными методами проводится жесткая и целенаправленная работа по углублению отрыва Грузии и Азербайджана от России и СНГ.

А в последнее время, с подачи 3. Бжезинского, который, как известно, ничего не говорит зря, а высказываемые им идеи, как правило, отражают глубинные замыслы американских политиков и стратегов, в общественное сознание не только западных с±ран, но и стран СНГ, включая Россию, вдалбливается мысль, что лучшим решением для России было бы предоставление Чечне независимости.

В самом ближайшем будущем нечто похожее на предложенный 3. Бжезинским вариант чеченского уре-гупирования начнет проталкиваться и на официальном уровне. При успехе Запада будет еще раз подтверждена на практике эффективность использования информационных средств борьбы, позволяющих США и НАТО одерживать победу и достигать конечных политических и геополитических целей без применения вооруженных сил.

И, надо сказать, российские власти сами дают повод как для подобного рода «советов», так и для их реализации, У России действительно отсутствует долгосрочная стратегия не только в отношении Чечни, но и всего Северокавказского региона. Нет даже ясного представления о том, что же делать с республикой после ее «освобождения». Республика с разрушенной экономической и социальной инфраструктурой, массой вооруженных людей, не имеющих ни образования, ни профессии, ни работы, умеющих только стрелять, на многие годы становится «черной дырой», в которой будут бесследно исчезать скудные бюджетные деньги.

В целом на Северном Кавказе методами информационной войны проводится масштабная работа по созданию предпосылок для политического (а в случае необходимости — и военного) вмешательства во внутренние дела России, интернационализации конфликта, втягиванию в него многих международных террористических организаций.

Как ведется информационное противоборство с сепаратистами? Ситуация в этой области пока характеризуется сформировавшимся в российском обществе определенным политическим консенсусом в поддержку боевых действий в Чечне. По данным опросов, до 70 процентов россиян считают силовые действия на территории Чечни вполне оправданными, до 50 процентов опрошенных настроены вести войну до полного уничтожения бандитов. Кредит доверия правительству В. Путина по вопросу Чечни пока достаточно велик, что особенно было важно для политической элиты в аспекте обеспечения предвыборной ситуации и после того унижения, которое она испытала в связи с финансовым крахом 1998 года, правительственной чехарды 1998–1999 годов, неспособностью оказать влияние на стратегию НАТО в Косово.

Организация информационного противодействия террористам и сепаратистам в военной кампании 1999 года организована федеральными властями несравненно лучше, чем в войне 1994–1996 годов. Тогда информационное противодействие чеченским сепаратистам не выдерживало никакой критики. Да и значительная часть российских СМИ выступала на стороне сепаратистов.

В кампании 1999 года ситуация была иная. В преддверии выборов за редким исключением политики и ориентированные на них СМИ не решились выступать против военных действий федеральных властей. Сыграла свою роль в этом и серия терактов в Москве и других, городах России с массовой гибелью мирных жителей. Да и сама кампания была подготовлена и проводилась более грамотно, что позволило избежать значительных потерь в войсках и среди мирных жителей. Значительно более открытыми для общения стали пресс-службы силовых ведомств, их информцентры, сами военачальники.

Тем не менее надо признать, что и в нынешней кампании пропагандистские службы А. Масхадова, Ш. Басаева, Э. Хаттаба, особенно на первой стадии, работали эффективнее, чем, в частности, специально созданный для ведения информационной борьбы с чеченскими боевиками Росинформцентр. Слабости федеральных информационных структур во многом те же, что и раньше. Заявления об успехах российских войск носят голословный характер, их, как правило, неубедительно озвучивают официальные представители Минобороны, МВД, ФСБ, не приводя никаких убедительных фактов или иллюстративных материалов. Да и приводимые порою цифры сопоставимых потерь боевиков и российских войск — чуть ли не в 20 раз больше! — внушают недоверие. По одному и тому же факту следуют запоздалые, несогласованные или даже противоречивые разъяснения официальных лиц и их пресс-служб.

Примеров достаточно — взрывы на рынке в Грозном, случаи обстрела мирных жителей и гражданских объектов и др. Одна из причин этого — несогласованность в информационной сфере соответствующих служб силовых ведомств. Так и не создан объединенный информационный центр всех силовых структур, действующих в Чечне. Отсутствует централизованное управление всеми информационными потоками и ресурсами государства в интересах антитеррористической операции. Да и поддержка со стороны государственных органов практически никакая, если не считать премьера В. Путина, который, надо признать, и сам вносит значительный личный вклад в информационное противоборство с сепаратистами и с Западом, не уклоняясь от острой полемики с западными политиками и не уходя от ответственности за принимаемые решения по Чечне.

Что касается информационной деятельности чеченских сепаратистов, то она носит, как правило, агрессивный, наступательный и скоординированный характер, хотя и основанный, как правило, на дезинформации, сфабрикованных фактах, откровенной лжи. В Чечне создан так называемый «Центр стратегических исследований», которым умело руководит М. Удугов. Центр разрабатывает и проводит целые информационные операции в российских и западных СМИ. Активно используется им и сеть Интернет, где создано несколько сайтов, в том числе с системой обратной связи.

Налажено и поставлено на поток производство видеоматериалов, демонстрирующих «зверства» российских войск, доказывающих «причастность» российских спецслужб к терактам против мирных жителей, показывающих допросы и признания плененных «российских террористов» и засланных в Чечню сотрудников спецслужб и т. п. Затем эти «доказательства» переправляются на Запад и в страны мусульманского мира, где развернута сеть информационных и культурных центров Ичкерии, и зачастую транслируются там по ТВ.

Чеченские сепаратисты успешно используют западные каналы информации для ведения информационной войны против России — в том числе официальные. Во многих странах действуют эмиссары Ичкерии, причем поставляемая ими «из первых рук» «информация» используется и официальными структурами западных стран, а сами эмиссары принимаются представителями государственных властей.

Характерным для информационного противоборства в связи с новой чеченской кампанией является порой совпадение интересов Запада и чеченских сепаратистов. Информационную войну, которую ведут против России А. Масхадов, М. Удугов и другие руководители чеченских сепаратистов, нельзя рассматривать иначе, как составную часть общей информационной войны, которую ведет Запад против России в связи с событиями на Северном Кавказе.

С недавних пор понятие «информационная война» прочно вошло в повседневный обиход россиян наряду с «дилером», «киллером», «дефолтом» и другой рыночной терминологией нового русского времени. Так называемые «информационные войны» стали едва ли не основной особенностью внутренних отношений в стране, характерной для последнего десятилетия, которое с полным основанием можно назвать десятилетием разгула российской квазидемократии. Информационные «боевые действия», поддерживаемые обычно в тлеющем режиме, накануне знаковых событий в стране — выборов парламента или президента, общероссийских референдумов — разворачиваются с особой остротой. То же самое происходит на региональном и местном уровне.

Но самой главной особенностью является то, что в последние годы внутренние информационные войны стали перманентной частью внутренней политики, проводимой кремлевскими властями и правительством.

Политический климат избирательных кампаний 1999–2000 годов практически полностью формировался под воздействием «информационной войны», развязанной между крупнейшими субъектами предвыборной борьбы. Результатами этой войны стало, прежде всего, дальнейшее снижение доверия населения к власти, нарастание определенной социальной апатии среди населения.

Разумеется, термин «информационная война» не совсем точно отражает то, что происходит на внутрироссийском информационном рынке. Трудно сказать, чего больше в наших информационных войнах — политики или уголовщины. Ведь недаром в словесном арсенале этих так называемых войн прекрасно прижились словечки из чисто блатного жаргона, такие как «замочить», «опустить», «разборка», которые применяют как нынешние делатели российской политики самого высокого уровня, так и новорожденная российская олигархия. Сращивание политики и криминалитета — одна из характерных черт процесса государственного строительства новой России. Естественно, оно не обошло стороной и сферу информации.

Принятие Государственной думой законов «О внесении изменений и дополнений в федеральные законы РФ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ» и «О выборах депутатов Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации» ставило целью поставить препятствия для прохождения криминальных элементов в представительные органы власти. Однако это не остановило попыток представителей криминальной среды от попыток закрепиться в этих органах.

Но самое главное — принятие этих законов не остановило применения грязных избирательных технологий, которые на выборах 1999–2000 годов стали основным оружием информационной войны.

Анализ информационного противоборства применительно к избирательным кампаниям и другим знаковым событиям новейшей российской истории позволяет выделить в их развитии ряд периодов.

Первый — с 1989 по 1991 год. Тогда основной доминантой избирательных технологий в предвыборной кампании была пропаганда положительных качеств претендентов. Однако такой подход себя не оправдал, особенно при большом количестве кандидатов, которые до выборов все были «хорошими», а после выборов, как правило, не оправдывали надежд избирателей. Этот период завершился выборами президента России в 1991 году.

Второй — с 1992 по 1994 год. Именно этот период можно считать периодом зарождения в России «грязных» избирательных технологий, основанных главным образом на войне компроматов. Зарождавшиеся в этот период имиджмейкеры и РР-фирмы, как и политические деятели, быстро сообразили, что намного проще и дешевле добиться успеха не путем доказательств избирателям своих высоких деловых качеств и своей полезности, а путем снижения авторитета своих политических противников и оппонентов путем озвучивания компрометирующих материалов или даже лживой информации на них.

Главным событием этого периода явилось противостояние между Верховным Советом РСФСР и президентом РФ Б. Ельциным. Наибольшей амплитуды информационная война между президентом и Верховным Советом достигла в период проведения референдума. Закончилось это противоборство, как известно, расстрелом первого демократически избранного российского парламента, принятием президентского варианта Конституции страны и досрочными выборами нового состава парламента — Госдумы.