От Ельцина к…? Война компроматов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С другой стороны, группировка Б. Березовского еще более усилила свои удары по таким политикам, связанным с блоком «Отечество — Вся Россия», как Ю. Лужков, Е. Примаков, В. Гусинский, И. Малашенко и особенно башкирский президент М. Рахимов, который, будучи возмущен содержанием программ С. Доренко (ОРТ) и Н. Сванидзе (НТВ) распорядился о прекращении их трансляции на территорию Башкортостана.

Одновременно в СМИ была вброшена информация о том, что в Кремле готовился указ о переводе телекомпании НТВ на дециметровую частоту вещания, что резко сузило бы аудиторию этого канала. В связи с этим «Медиа-Мост» принял решение продать часть своих акций зарубежным инвестиционным фондам, что рассматривалось как страховочная мера — предполагалось, что Кремль в этом случае не решится пойти на международный скандал, чреватый исками в международном суде.

Подогревался внутриэлитный конфликт и очередной атакой на спикера Совета Федерации Е. Строева и опального генпрокурора Ю. Скуратова. Как ни удивительно, но, желая-как можно больнее ударить своих противников, телеканал ОРТ сделал одним из постоянных своих мотивов разоблачение «пятой колонны» Запада, обвиняемых среди прочего в стремлении к поражению России на Кавказе. В этой связи обратила на себя внимание чрезвычайно резкая реакция на данный выпад со стороны ряда международных еврейских организаций, что еще раз подчеркнуло деструктивный характер позиций, занимаемых в российской политике группировкой Б. Березовского, требующих адекватной оценки всей ее деятельности со стороны властей.

Между тем власти, по оценкам наблюдателей, явно смотрели на происходившее сквозь пальцы и попустительствовали Б. Березовскому и его группировке. Чувствуя поддержку, последние попытались разжечь политический скандал вокруг позиций информационной империи В. Гусинского, перенеся поле битвы в информпространство Израиля, где В. Гусинский владел блокирующим пакетом медиа-группы «Маарив» и где «Медиа-Мост» в ходе минувшей кампании по выборам главы государства помог выиграть их нынешнему премьеру.

Наконец, в качестве тяжелой артиллерии выступил первый вице-премьер Н. Аксененко, который до того старался держаться в тени. На последнем заседании Комиссии по оперативным вопросам он обрушился с критикой на промышленную политику губернатора Санкт-Петербурга В. Яковлева и московского мэра Ю. Лужкова, а также дал понять, что все губернаторы, нелояльные Кремлю, рискуют лишиться части трансфертов.

По-видимому, не последнюю роль в дальнейшем ужесточении информационной войны и расширении ее фронта могли сыграть планы самого Б. Березовского, который, судя по всему, намеревался не только вынудить премьера притормозить сближение с центристами, но и пролоббировать через В. Путина некоторые из своих собственных коммерческих проектов.

Речь шла, в частности, о проектах, связанных с депутатскими амбициями Б. Березовского.

Зарегистрировавшись кандидатом в депутаты Думы от Карачаево-Черкесии, Б. Березовский объявил о своем намерении жить и работать непосредственно в Карачаево-Черкесии. Одновременно он резко активизировался, демонстрируя свои стратегические таланты. Широкое паблисити получил его план урегулирования конфликта в Чечне, предусматривавший начало переговорного процесса. Этот план стал формальным предлогом для встречи бизнесмена с премьером, явившейся одной из сенсаций конца ноября. В действительности, как сообщила пресса, главной темой встречи Березовского с В. Путиным была идея создания в Карачаево-Черкесии свободной экономической зоны по образцу той, которая существовала в 1994–1998 гг. в Ингушетии. Под этот проект владельцы «Сибнефти» начали выкупать небольшими пакетами акции ГК «Роснефть». Эта операция была замаскирована «медийным шумом», поднятым вокруг решения Б. Березовского разместить акции «Сибнефти» в депозитарии Росбанка, вызванного якобы желанием финансиста незаметно избавиться от них. Не исключалось, впрочем, что идея создания в Карачаево-Черкесии свободной экономической зоны могла быть нацелена и на реализацию более крупномасштабных афер, чем беспошлинная торговля энергоносителями. В частности, некоторые аналитики полагали, что через оффшорную зону, находившуюся вне контроля международных финансовых организаций, предполагалось реализовать схему подпольного выкупа российских долгов Лондонскому клубу, значительная часть которых находилась в собственности российских структур, близких к «семье».

Судя по информации в СМИ, В. Путин не поддержал идею создания очередного оффшора, что могло усилить давление на него со стороны медиа-империи Б. Березовского.

Во всяком случае, в ряде выпусков информационноаналитических программ ОРТ П. Шеремета и С. Доренко акценты в отношении к премьеру несколько смещались. В программе П. Шеремета, в комментарии А. Невзорова прозвучал призыв к В. Путину «проявить властолюбие» и «взять Россию в постель еще до свадьбы» якобы по примеру Б. Ельцина. Этот призыв трудно было истолковать иначе, как проявление желания столкнуть премьера с президентом. В программе С. Доренко фигура В. Путина, напротив, в значительной мере выпала за кадр, а главное внимание было уделено Б. Ельцину как «герою стамбульского саммита» и И. Иванову, в отношении которого СМИ, контролируемые Б. Березовским, заговорили после саммита как о вероятном следующем председателе правительства.

Таким образом, возможно, были правы те аналитики, которые полагали, что В. Путин мог стать мишенью для новой информационной атаки со стороны бывшего исполнительного секретаря. Поводом для такой атаки мог послужить, например, план Б. Березовского по мирному урегулированию в Чечне. В интервью французской газете «Монд» Б. Березовский сообщил, что он твердо намерен добиваться реализации этого плана и уже ознакомил с ним Ш. Басаева и М. Удугова. Как известно, добиваясь своих целей, этот политик обычно пользуется информационной дубиной.

Параллельно с Б. Березовским начал вновь подавать сигналы близкий к нему А. Лебедь, принявший участие в съезде шахтеров. Активизировавшийся губернатор надеялся принять участие в реализации планов Б. Березовского с последующим выходом на старт президентской кампании. Вполне возможно, однако, что активизация А. Лебедя объяснялась более прозаическими причинами: прежде всего, желанием найти средства для преодоления серьезных финансовых трудностей, испытываемых администрацией края, а во-вторых, ситуацией вокруг приватизации Красноярской угольной компании. А. Лебедь добился, чтобы потенциальный покупатель пакета акций компании — консорциум российских и иностранных банков — позволил сохранить в руках администрации контроль над принятием наиболее важных решений.

Помимо СМИ, контролируемых Б. Березовским и Кремлем, в конце ноября — начале декабря была отмечена активизация ряда политических структур, созданных под эгидой президентской администрации и близких к этой группировке политиков. Отмечался рост рейтинга движения «Женщины России» А. Федуловой. С рядом инициатив, рассчитанных на привлечение внимания, выступили лидеры «Медведя», предложившие среди прочего реформу структур городской власти Москвы, направленную на ограничение власти мэрии и формирование параллельной мэру структуры городской администрации, которая «будет заниматься федеральными вопросами». Кроме того, блок «Медведь» заявил о том, что считает незаконным совмещение выборов в Госдуму с выборами мэра Москвы и намерен обратиться в Центризбирком за соответствующими разъяснениями. Параллельно развертывал свою мэрскую кампанию с помощью СМИ Б. Березовского и П. Бородин, огласивший через программу П. Шеремета популистский план раздачи построенных правительством Москвы пустующих элитных квартир очередникам из муниципальной очереди.

Заметную предвыборную мобилизацию провел и «Союз правых сил» (СПС), пытавшийся расширить свой электорат за счет «Яблока», которому, по различным данным, повредило обнародование Г. Явлинским плана политического урегулирования в Чечне. В ряде избирательных округов, в которых «Яблоко» занимало сильные позиции, после заявления Г. Явлинского произошел обвал, в частности на юге России — в Астрахани, Ростове-на-Дону, в Ставрополе — рейтинги «яблочных» кандидатов резко пошли вниз. А. Чубайс, объявивший Г. Явлинского предателем и выступивший с проармейских позиций («В Чечне происходит возрождение российской армии, утверждается вера в армию»), усилил позиции курируемого им «Союза правых сил». Одновременно на другом фланге СПС пытался отобрать голоса у «номенклатурных капиталистов», под которыми в их пропаганде подразумевались любые центристские партии, прежде всего ОВР.

Некоторые политологи считали, что с идеологической и технологической точек зрения правые во многом пытались копировать ЛДПР. Например, СПС провел активную кампанию среди той части предпринимателей, которые обычно поддерживали ЛДПР, под лозунгом защиты «русского бизнеса» от конкурентов «кавказской национальности», используя для этого такие нетрадиционные агитплощадки, как различные ночные клубы и тому подобные тусовки. Так или иначе, но на конференции «Союза правых сил» А. Чубайс объявил, что СПС удалось полностью преодолеть «кризис ресурсов», обеспечить поддержку «серьезных компаний» и «подготовить команду сильнейших менеджеров», которая поможет правым преодолеть проходные 5 процентов. По данным А. Чубайса, в течение последних трех недель рейтинг правых резко пошел вверх и теперь, по всем опросам, они преодолевают пятипроцентный барьер. Впрочем, далеко не все рейтинги, обнародованные в воскресных информационно-аналитических программах, однозначно подтверждали этот вывод. К тому же некоторые наблюдатели считали, что информация о том, что агитаторы СПС достигли успехов в перевербовке финансовых цитаделей ЛДПР, преувеличена. В действительности финансовые средства, поступавшие в кассу СПС, имели якобы иное происхождение. В частности, А. Чубайс, который намеревался после парламентских выборов стать организатором президентской кампании В. Путина, пролоббировал-де через последнего решение о создании ОАО «Энергометаллургическое объединение» (путем слияния Саяно-Шушенской ГЭС и Объединенной компании «Сибирский алюминий». Это и позволило будто бы привлечь в кампанию правых значительные средства алюминиевого магната и часть финансов самого РАО ЕЭС, которые иначе было трудно вывести из-под контроля госорганов.

Нельзя, наконец, не отметить, что против внутри-элитной консолидации выступила и определенная часть политиков, находившихся в орбите притяжения ОВР. К ним относили, прежде всего, ряд «политтехнологов», не заинтересованных в том, чтобы лидеры ОВР однозначно отказались от участия в самостоятельной президентской кампании. Видимо, именно с их подачи в некоторых СМИ, близких к ОВР, появились достаточно резкие публикации, нацеленные против первых лиц российской политики.

В то же время блок ОВР занимал скорее оборонительные позиции. Так, мэр Москвы Ю. Лужков обратился к большому жюри Союза журналистов России по поводу содержания выпусков авторской программы С. Доренко на ОРТ и нашел там поддержку. Коллегия большого жюри в соответствии с международной Декларацией принципов поведения журналистов лишила С. Доренко права называться журналистом. В свою очередь президент холдинга «Медиа-Мост» В. Гусинский извинился перед свердловским губернатором Э. Росселем за программу «Совершенно секретно», в одном из выпусков которой утверждалось, что Свердловская область является «самой криминальной в России», а ее губернатор связан с преступным миром.

Тенденция к формированию внутриэлитного консенсуса оставалась ведущей, наиболее перспективной линией политического процесса, несмотря на продолжавшиеся всплески информационной войны. По общему мнению Политологов, этих всплесков едва ли удастся в полной мере избежать до думских выборов, так как каждый блок вынужден был вести жесткую борьбу за свой электорат с другими политическими субъектами. Однако вслед за этим российский политический процесс оказался бы на распутье, поскольку элита оказалась перед выбором модели своей консолидации накануне президентских выборов.

Теоретически здесь были возможны два основных варианта — консолидация вокруг слабого, непопулярного лидера, обязанного своим выдвижением и избранием узкому слою элиты, прежде всего олигархам (модель 1996 г.), и консолидация вокруг сильного политика, пользующегося широкой поддержкой населения (условно говоря, модель 1991 г.), менее зависящего от олигархической прослойки. Модель 1996 года была выгодна в первую очередь именно олигархии — прикладывая свои ресурсы к избирательной кампании, она брала на себя решение основной задачи, консолидируя электорат по модели голосования за наименьшее зло, чтобы затем, прикрываясь президентом, вершить судьбы страны в своих узкогрупповых интересах.

Именно этот вариант и рассматривался еще недавно большинством политологов в качестве наиболее вероятной траектории предстоящей президентской кампании.

Главными особенностями выборов, организованных по такой модели, неизбежно стали бы борьба с мифической угрозой реставрации, нагнетание истерии, как это было на последних выборах на Украине, широкое использование подтасовок и провокаций, а общество в очередной раз было бы вынуждено испытать глубокую психологическую травму, от которой в течение длительного времени трудно прийти в себя.

Принципиально иная возможность обозначилась лишь тогда, когда на горизонте появился сильный лидер, способный заручиться консолидированной поддержкой одновременно и большинства групп населения, и влиятельных элитных слоев. Было ясно: если В. Путин сохранит до президентских выборов возможность консолидации вокруг себя широкого спектра политических сил, то политическое развитие страны могло принять иной характер.

В итоге такой лидер оказался бы в сравнительно меньшей зависимости от олигархии и ее интересов. Он получил бы большее пространство для маневрирования, решения кадровых проблем, выбора курса, отталкиваясь при этом не от частных, групповых, а от общенациональных интересов.

Место оппозиции в политических процессах, согласно вышесказанному, во многом зависело от того, какой вариант — 1991 или 1996 года, сильного или слабого лидерства — будет избран в 2000 году элитой при выходе электорального процесса на президентский цикл.

Преимущественная линия развития в отношениях между Кремлем и оппозицией исходила из того, что Кремль предполагал: на данном этапе, до выхода на президентские выборы, его главным врагом является блок ОВР, который не хочет следовать в фарватере Кремля и стремится выйти на выборы самостоятельно. Отсюда и основная задача, состоящая, прежде всего, в том, чтобы разгромить ослушников, которые «бегут впереди паровоза», лишить их ресурсов и насильно заставить присоединиться к выбору Кремля, чтобы затем вновь отбросить этот блок или, точнее, то, что от него останется, прочь от власти, остающейся в руках олигархического меньшинства, контролирующего президента, силовые структуры и страну.

Соответственно на этом же этапе, предваряющем президентские выборы, решалась и задача «подкармливания» оппозиции, которая в рамках борьбы за Думу рассматривалась не как противник, а как партнер, способный нанести удар по блоку ОВР, чтобы ослабить и обескровить его. Именно поэтому КПРФ оказалась наиболее состоятельной из всех партий, вышедших на финишную прямую парламентских выборов.

Однако после возникновения отмеченной выше тенденции к консолидации элиты вокруг «сильной» фигуры такой замысловатый план явно терял свой рациональный смысл. Напротив, с точки зрения кандидата в президенты В. Путина было бы рационально, договорившись с ОВР, действовать не в интересах поражения в Думе основных центристских группировок, а в интересах их успеха, так как лишь в этом случае у будущего президента появился бы реальный шанс, утерянный Б. Ельциным, действовать, опираясь на Думу, проводить реформы как в экономике, так и в политической сфере, не опасаясь сильной оппозиции, способной воспользоваться отсутствием у правительства массовой поддержки и перехватить власть. При таком раскладе сил, кстати, появлялась возможность и для еще большей интеграции оппозиции. Это оказалось очевидным, когда стало выясняться, что оппозиция также обнаружила готовность к согласию с властью по некоторым базовым проблемам российской политики, что выразилось как в ее поддержке действий правительства в Чечне, так и в участии определенных групп истеблишмента воспрепятствовать разрушительным акциям олигархических СМИ, по-прежнему видевших своей основной целью уничтожение центристского блока ОВР.

У Б. Ельцина в запасе опять-таки в этом случае оставалось бы несколько вариантов, среди которых и вариант выдвижения «слабого» и несамостоятельного премьера, за которым будут стоять лишь армия в лице генералитета и финансовая олигархия. Тогда вновь можно разыграть вариант 1996 года (только уже с преемником Б. Ельцина), крайне выгодный для группировки Б. Березовского. Если же этот сценарий Б. Ельцина не устроил, то он мог бы поставить и на более политически «тяжелую» фигуру. Во ВСЯКОМ слуг чае, президент нашел такой ход, который позволял ему вновь почувствовать себя полным хозяином положения и ставил в зависимость от него все основные фигуры на российской политической сцене, что, в частности, давало Б. Ельцину уверенность в том, что после Стамбула для В. Путина исключались любые сепаратные соглашения с лидерами ОВР за спиной «семьи».

В ноябре — декабре отчетливо проявилась достаточно знакомая для России в историческом плане тенденция консолидации военной элиты.

Начало этому процессу было положено весной 1999 года в связи с событиями в Югославии, что вылилось во внесение существенных поправок в Концепцию национальной безопасности Российской Федерации и привело к практически полной переориентации оборонной составляющей страны на отражение внешней военной угрозы.