— Внутреннее Око не зрит по приказу, — оскорбленно сообщила она.
— Понятно, — проворковала профессор Амбридж и записала что-то в блокноте.
— Я… но… но… подождите! — Профессор Трелони пыталась говорить, как всегда, потусторонним голосом, но эффект таинственности был несколько подпорчен тем, что голос дрожал от гнева. — Кажется, я что-то вижу… что-то, вас касающееся… да, я чувствую что-то… что-то темное… большую угрозу…
Профессор Трелони наставила дрожащий палец на профессора Амбридж, а та, подняв брови, продолжала любезно улыбаться.
— Боюсь… боюсь, вам грозит большая опасность! — драматически возвестила профессор Трелони.
Пауза. Профессор Амбридж, по-прежнему подняв брови, смотрела на профессора Трелони.
— Ну что ж, — мягко произнесла она после очередной заметки в блокноте. — Если это все, что вы можете сообщить…
Она отошла, а профессор Трелони, тяжело дыша, застыла на месте. Гарри перехватил взгляд Рона и понял, что они думают об одном и том же: оба знали, что профессор Трелони — старая мошенница, но Амбридж вызывала такое отвращение, что они были всецело на стороне Трелони — вернее, были лишь те несколько секунд, пока она не нависла над ними.
— Ну? — с непривычной резкостью сказала она и щелкнула длинными пальцами перед носом Гарри. — Дайте-ка посмотреть, как вы начали дневник сновидений.
И к тому времени, когда она закончила толковать в полный голос сны Гарри (и получилось так, что все до единого сны, даже те, где он ел овсянку, сулили горькую безвременную кончину), от его сочувствия к ней не осталось и следа. Все это время профессор Амбридж стояла в двух шагах, писала в блокноте, а после звонка первой спустилась по серебряной лестнице.
Через десять минут, когда они пришли на защиту от Темных искусств, Амбридж уже ждала их в классе. Она напевала под нос и чему-то своему улыбалась. Достав учебники "Теория защитной магии", Гарри и Рон рассказали Гермионе (она пришла с урока нумерологии) о том, что было на уроке у Трелони. Гермиона собралась что-то спросить, но тут профессор Амбридж призвала класс к порядку, и воцарилась тишина.
— Волшебные палочки убрать, — с улыбкой распорядилась она, и оптимисты, вынувшие свои палочки, с сожалением спрятали их обратно в сумки. — На прошлом уроке мы закончили главу первую. Прошу раскрыть книги на странице девятнадцать — приступаем к главе второй: "Общие теории защиты и их происхождение". От разговоров можно воздержаться.
Все с той же широкой самодовольной улыбкой она села за стол. Ученики с громким вздохом разом раскрыли книги. Гарри лениво подумал, хватит ли глав в книге на все уроки до конца года, и хотел уже открыть страницу с оглавлением, но тут заметил, что Гермиона опять подняла руку.
Профессор Амбридж тоже это заметила, но, похоже, у нее была выработана тактика именно на такой случай. Она не притворилась, будто не видит поднятой руки, а, наоборот, встала, прошла вдоль переднего ряда и, остановившись перед Гермионой, наклонилась к ней и шепотом, чтобы не слышали остальные, спросила:
— Что на этот раз, мисс Грэйнджер?
— Я уже прочла вторую главу.
— Тогда переходите к главе третьей.
— Ее я тоже прочла. Я прочла всю книгу.
Профессор Амбридж моргнула, но быстро овладела собой.
— В таком случае вы можете сказать мне, что говорит Слинкхард в главе пятнадцатой о контрзаклятиях.
— Он говорит, что это неправильное наименование. Он говорит, "контрзаклятием" люди называют свои заклятия для того, чтобы это звучало более приемлемо.
Профессор Амбридж подняла брови, и Гарри понял, что это произвело на нее впечатление.
— Но я не согласна, — продолжала Гермиона. Брови у Амбридж поползли еще выше, и взгляд стал еще более холодным.
— Не согласны?
— Да. — Гермиона, в отличие от Амбридж, не шептала, а говорила звонким голосом, так что их слышал весь класс. — Мистер Слинкхард не любит заклятий, правда? Но, думаю, они могут быть очень полезны, если ими пользоваться для защиты.
— Вы так думаете? — Профессор Амбридж перестала говорить шепотом и выпрямилась. — Боюсь, что в этом классе нас интересует мнение мистера Слинкхарда, а не ваше, мисс Грэйнджер.
— Но… — хотела возразить Гермиона.
— Довольно, — Амбридж отошла и повернулась лицом к классу, от веселости ее не осталось и следа. — Мисс Грэйнджер, я снимаю с Гриффиндора пять очков.
По классу пробежал шумок.