— Думаешь, он там уже закончил? Я бы тоже принял душ. Кажется, я уже начинаю чувствовать, что попахиваю.
— Я не собирался тебе об этом говорить, — дружелюбно сказал Кас. Дин вошел в библиотеку и наклонился, быстро целуя ангела.
— То, что доктор прописал, — сказал он, радуясь тому, как беспечно прозвучал его голос, — Спасибо, Кас.
Кас легко поцеловал Дина в ответ, а Сэм так обыденно посмотрел на них, что Винчестер понял — парни вряд ли подозревают, что он подслушал их откровенный разговор.
— Надеюсь, ты оставил мне немного горячей воды, — вздохнул Сэм, — не говоря уже о геле для душа.
— Твоя чуть ли не идеально ухоженная голова может отдыхать спокойно. Там осталось много горячей воды и той пованивающей штуки, которая, как ты полагаешь, должна помочь тебе вымыться, — Дин сказал это, только чтобы позлить Сэма. Конечно, тот тут же потянулся рукой к волосам, чтобы поправить прическу, хотя и сам прекрасно знал, что недавно занимался спортом и уж никак не мог соревноваться с Рапунцель. Наклонившись к Касу, чтобы скрыть улыбку, Дин махнул брату рукой:
— Давай, выметайся отсюда, пока на твой запах не слетелись мухи.
Что-то — кажется, скомканная салфетка — врезалось Дину в затылок, а потом Сэм ушел. Несмотря на то, что Дин часто дразнил брата, он был должен Сэму, и было бы неплохо подумать, что хорошего для него можно сделать.
Кас поднял голову и тепло улыбнулся Дину. Охотник расплылся в ответной улыбке.
— Я подумал, — сказал Кас, убирая одну из рук Дина со спинки стула и касаясь тыльной стороны ладони губами, — мы могли бы разобраться с оставшейся после завтрака посудой, а затем ты бы, возможно, выбрал еще один фильм, необходимый для моего культурного просвещения.
Кас явно планировал простой, не отягощенный сессиями день. Он явно был уверен, что требовал от Дина слишком много, и теперь давал ему время восстановиться. Не то чтобы охотник думал, что пара свободных дней — плохая идея… Наверное, ему действительно было нужно немного времени, но не из-за интенсивности их сессий, а из-за саб-дропа, задевшего обоих. Дин только сейчас в полной мере осознал, что Касу было так же плохо, как и ему самому. На самом деле, возможно, даже хуже. Учитывая, как сам охотник чувствовал себя, когда кто-то из близких был ранен — не говоря уже о боли, в которой виноват был он сам — неудивительно, что саб-дроп задел Каса сильнее.
Дин позволил этим чувствам выплеснуться наружу, крепко сжал ладонь Каса, но оставил мысли при себе, лишь одобрительно кивнув:
— Хороший план. Думаю, нам нужно посмотреть либо «Сияние», либо «Психо». Мне придется прочитать тебе целый курс лекций перед тем, как мы доберемся до «Экзорциста», возможно, даже сделать презентацию, иначе ты совсем запутаешься, — на лице Каса отразилось замешательство, и Дин улыбнулся.
— А ты серьезно взялся за это дело, — заметил Кас.
— Ну конечно. Охотнику просто нельзя, — ну ладно, Каса всё еще можно было назвать охотником лишь с большой натяжкой, но то, как ангел засиял, определенно стоило такого обобщения, — не знать по меньшей мере классических фильмов ужасов.
Дин понес на кухню свою тарелку и коробку хлопьев, оставив Каса один на один с необходимостью убрать другую тарелку, пакет молока и оставшуюся коробку. Убирая хлопья на полку, Винчестер окинул взглядом оставшиеся запасы. Некоторые контейнеры и упаковки были уже наполовину пусты, но еды было достаточно на полторы-две недели. Оставив дверцу шкафчика открытой, чтобы Кас поставил размякшие кусочки гипсокартона, которые Сэм называл хлопьями, на место, Дин сполоснул свою тарелку:
— Раз уж мы собрались смотреть то, что относится к нашей работе, думаю, нам придется пропустить несколько классических фильмов, в которых нет ничего сверхъестественного.
Дин чувствовал на себе тяжелый взгляд Каса, но, обернувшись, увидел, что ангел смотрит в другую сторону. Однако отвернувшись к раковине, чтобы вымыть другую тарелку, Винчестер опять почувствовал, что Кас внимательно изучает его спину.
— Почему бы тебе, — предложил Дин, борясь с желанием снова обернуться, — не порыться в кладовой в поисках чего-нибудь, что можно было бы съесть во время фильма или фильмов? Возможно, где-нибудь завалялась пачка попкорна. Я даже согласен на то дерьмо, которое нужно разогревать в микроволновке, если больше ничего нет.
Кас издал звук, который в теории должен был выражать согласие. Дин закончил с посудой и взял губку, чтобы протереть столешницы. Они и без того были чистыми, но привычка оставлять кухню в идеальном состоянии осталась у него с тех времен, когда отец уезжал на несколько недель, оставляя его присматривать за Сэмми.
Закончив с уборкой, Дин бросил губку на специальную подставку. Сэм был поражен, когда узнал, что такие вещи, как подставки для губок, вообще существуют, а услышав, что Дин собирается купить одну, впал в состояние, близкое к коме. Сэм, видимо, серьезно рассматривал возможность продать душу Кроули, чтобы больше никогда не мыть посуду, и до сих пор умудрялся избегать этого занятия… Так что Дин был не удивлен, что младший брат и понятия не имел, как отвратительно могут пахнуть губки, если не дать им правильно высохнуть. В прошлый раз, когда Дин жаловался Касу о полной несовместимости таких вещей, как Сэм и кухня, ангел смотрел на него с таким тупым непониманием, что Винчестер оставил всякие попытки и каждый раз просто мысленно ругался на весь мир.
Помыв руки, потому что даже правильно сохнущие губки не то чтобы пахли очешуенно, Дин повернулся к Касу, намереваясь сделать не такое уж и остроумное замечание на тему ангельской охоты за продуктами, но так и не смог ничего сказать.
В одной руке ангел держал пачку печенья «Милано», в другой — пакет с крекерами с арахисовым маслом. И то, и другое было хорошей закуской, и ни то, ни другое не заставило бы Дина замолчать. Нет, он прикусил язык из-за выражения лица Каса, из-за сосредоточенного и до жути серьезного взгляда. Ангел словно выбирал не какой из двух вредных снэков взять с собой, а какой из прикрепленных к уже готовой взорваться бомбе проводов обрезать. Он выглядел так, как будто никогда в жизни не получал более важного задания, словно нынешнее и будущее благополучие Дина зависело от этого выбора.
Дин узнал это выражение. Кас выглядел также — ну, возможно, его волосы были растрепаны еще сильнее, но тогда он только-только выбрался из ада, так что всё вполне объяснимо — в их первую встречу, и каждый раз после, когда нужно было принять решение, каким-то образом влияющее на Дина. Кас действительно относился к Дину как к чему-то священному, как к персоне государственной важности. Даже такие незначительные вещи, как выбор закуски, подвергались тщательнейшему анализу. Это было чертовски странно: все его желания — да что желания, самые обычные нужды — ставились могущественным существом, изучавшим людей с самого момента их сотворения, в приоритет.
Дина оглушило непреодолимое желание объяснить Касу так, чтобы он понял и по-настоящему поверил: ангел менял всё к лучшему. Что то, что сказал Сэм, было правдой: Кас делал его самого лучше, а его мир — ярче. Что то, что он требовал от Дина, было нормально, что в ином случае Дин бы умолял Каса взять это силой. Ни для кого не было секретом, что Дин любил, когда ангел разбирал его на части и освещал своей благодатью самые потаённые и темные уголки его души. Где-то глубоко внутри Кас и сам это знал, но сегодня утром он сомневался. Дин должен был развеять эти сомнения. Он не придумал лучшего способа успокоить Каса, заглушить этот поток самообвинений, чем самому предложить себя, открытого и готового.
Эта мысль мгновенно переросла в подробный план. Дин не позволил себе обдумать его еще раз: инстинкты требовали подчиниться, и Дин дал им волю.
Три секунды спустя Винчестер оказался лицом к лицу с Касом. Ангел удивленно поднял голову, но позволил Дину положить руки ему на плечи и мягко надавить, подталкивая назад. Наконец Кас уперся спиной в столешницу. Он открыл было рот, но Дин опередил его, прижав палец к губам.
— Нет. Ш-ш-ш. Я хочу сделать это. Для тебя. Позволь мне дать тебе… — что? Позволить Дину дать ему что? Тысячу вещей, которые можно было выразить словами, и десять тысяч, для которых в человеческом лексиконе просто не нашлось подходящего определения. Дин замолчал, потому что слов в любом случае было недостаточно. Но Кас, кажется, всё равно уловил идею: по крайней мере, он закрыл рот, и шок на его лице сменился легким удивлением, смешанным с готовностью.
Дин шагнул вперед, прижался к Касу и вдохнул слабый запах солнечного света, меда и еще чего-то настолько древнего и сладкого, что его не с чем было сравнить. Кас слегка наклонил голову, и Винчестер позволил себе опуститься чуть ниже, нежно целуя ангела. С каждой секундой — всё ниже и ниже, постоянно касаясь губами изгибов такого знакомого и любимого тела.
Когда колени Дина коснулись пола, Кас уже вцепился руками в край столешницы. Ангел явно понял по меньшей мере часть происходящего и предпочел позволить Дину делать всё, что тот посчитает нужным. Охотник отчаянно надеялся, что Кас поймет глубокий смысл происходящего: Дин всегда будет хотеть дать ему всё так же сильно (или, как обычно, еще сильнее), чем Кас — разобрать Дина на части.