— Нет, не знаю, но ты тоже не должен ни к чему принуждать его, Кас. Да ладно, ты же должен знать, что он этого хочет, — в голосе Сэма сострадание смешивалось с усталостью, как будто охотник уже не в первый раз повторял одно и то же.
— Конечно, Сэм, но я также знаю, что Дин требует от себя совершенства, когда дает мне то, что, по его мнению, я хочу получить. И это не зависит от того, насколько тщательно я объясняю, что хочу только то, что он может мне дать, — серьезно ответил Кас.
Дин понял, что задержал дыхание, и очень медленно выдохнул, стараясь не нарушать тишину. Он машинально начал подслушивать разговор, явно не предназначенный для его ушей.
— Да, типичный Дин, — заметил Сэм со всей свойственной ему проницательностью, — Всегда пытается понять, что нужно людям, которых он любит, и дать это еще до того, как они сами поймут, что именно хотят. По сути, ты только что описал всё моё детство. За исключением этих ваших… кинков. Или, знаешь ли, секса, — Сэму даже удалось совладать со своим возмущением, видимо, из уважения к серьезности разговора.
— Именно. Чистая и искренняя самоотверженность — одно из лучших качеств Дина, — с готовностью согласился Кас. Дин почувствовал, что краснеет, — но учитывая, чем именно мы занимаемся, очень важно, чтобы он знал, насколько важны его собственные желания и нужды. Я в курсе, как это для него сложно, и должен стараться лучше чувствовать его… особенно когда я требую, чтобы он погрузился в то, что я ему приготовил, и полностью потерял себя.
— Ладно, — поспешно сказал Сэм, — нам не обязательно углубляться в детали. Я видел более чем достаточно, чтобы уловить суть. — Кас усмехнулся, и Сэм продолжил, — но ты действительно думаешь, что не чувствуешь его? Должен сказать, я никогда не встречал кого-то, кто так точно понимает другого человека, во всех смыслах — эмоционально, ментально, физически — как ты понимаешь Дина. Черт, Кас, мы с ним настолько близки, что практически зависимы друг от друга, — Кас кашлянул, — ладно, хорошо, мы действительно зависимы друг от друга, но о том, что происходит у него в душе, я всё равно знаю раз в десять меньше, чем ты.
Низкий звук, который издал Кас, должен был быть согласием, но прозвучал отчаянно. Дин услышал тихий шум — видимо, Сэм успокаивающе похлопал ангела по плечу, а потом снова начал говорить:
— Слушай, я знаю только то, что вижу, и, поверь мне, лучше бы я этого не видел.
— Сэм, ты должен знать, что…
— Заткнись, Кас, — перебил Сэм, — и слушай меня. Я знаю только то, что вижу, но и по этим взрывающим мозг и выжигающим глаза секундам я могу сказать, что никогда не видел Дина настолько доверяющим кому-то. Даже мне. Понимаешь? Он даже мне так не доверяет, хотя у меня совсем — даже больше, чем совсем — нет желания заняться с ним чем-то подоб… Не важно. Ты понял. Ты можешь связать моего брата так, что он не сможет пошевелиться, и вместо того, чтобы запаниковать, он расслабится. Слушай, всё, что я хочу сказать — ты всё делаешь правильно.
Дин был чертовски уверен, что сейчас расплавится от унижения. Он слушал, как его брат и парень — ладно, хорошо, можно назвать вещи своими именами, его доминант — обсуждали его сексуальную жизнь. И всё же, в каком-то плане Дин был благодарен Сэму за то, что тот дарит Касу уверенность. Если бы Дин сказал то же самое, Кас бы не поверил, но вот с Сэмом он вполне мог согласиться.
Потому что, конечно, всё сказанное было правдой, и чертов Сэм с его чертовой проницательностью еще не закончил:
— Я знаю Дина намного дольше, чем ты, так что поверь мне, несмотря на то, насколько он сломан, насколько облажался, — эй, Сэмми, какого черта, — он намного здоровее и ментально, и эмоционально, когда находится с тобой. Здоровее, чем когда-либо. И чем дольше вы, ребята, занимаетесь… всем тем, чем вы там занимаетесь, чем дальше вы заходите, тем проще ему становится мириться с реальностью. И это что-то да значит. И должно что-то значить для тебя.
— И значит, — ответил Кас ровно в ту секунду, кода Сэм замолчал, — и хотел бы я поверить тебе на слово, Сэм, но ты должен понять, что я не могу позволить себе роскошь просто думать, что я — лучшее для Дина. Не после того, в каком состоянии я нашел его вчера.
Дин практически слышал, как Сэм открыл рот, чтобы возразить, но Кас опередил его:
— Нет, слушай. Ты не видел его. Он был разбит. Из-за меня. Я разобрал его на части, да, пусть и с его согласия, но не справился со своим самым главным заданием — не смог собрать его обратно. Если я не могу справиться с таким простым, но в то же время жизненно необходимым действием, я недостоин Дина. Я не имею права требовать от него стать уязвимым, если не могу починить его броню.
На несколько минут Сэм замолчал, вероятно, обдумывая слова Каса:
— Я, конечно, не претендую на звание эксперта, но, насколько я знаю, проблема не в том, что ты оставил его уязвимым для какой-то внешней угрозы, а в том, что ваши занятия проливают свет на те… области души Дина, с которыми он не может справиться, да?
Теперь настал черед Каса молча обдумывать сказанное:
— Полагаю, это действительно можно описать таким образом.
— Возможно, тебе нужно не просто «починить его броню». Может быть, тебе нужно помочь ему найти в себе силы, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что он предпочитает в себе не замечать, или с тем, что ненавидит, или… Я не хочу сказать, что то, что он разваливается на части — это хорошо, но разве лучше просто продолжать так, просто позволить ему быть почти что сорокалетним мужчиной, отчаянно отрицающим то, что где-то глубоко в душе он всё же не может принять себя?
Вау. Тот обыденный тон, с которым Сэм сказал всю правду, заставил Дина задержать дыхание. Он прислонился к стене. Из-за слов Сэма голова шла кругом, и Винчестер практически пропустил ответ Каса.
— Нет, конечно нет, и я понимаю тебя, но… Есть безопасный, контролируемый способ помочь ему пройти через всё это, и вчера ночью я им не воспользовался.
— Возможно, ты действительно им не воспользовался. Но иногда ты наконец получаешь возможность построить что-то правильно, когда старый поврежденный фундамент сгорает дотла, и ты можешь просто начать всё сначала, — Дин был уверен, что здесь есть какой-то скрытый подтекст, но был не готов углубляться в философские дебри, да и Сэм еще не закончил, — я не предлагаю тебе терзать его ради забавы, просто говорю, что раз уж этих моментов не избежать, может, из них можно извлечь пользу. Я знаю, что это происходит не в первый раз, и знаю, что сейчас Дин раз в десять целее, чем тогда, когда вы двое просто бесконечно строили друг другу глазки, так и не делая первый шаг. Да. Может быть, моменты, когда он разваливается на части, и моменты, когда он становится здоровее, всё же взаимосвязаны?
В этот раз тишина затянулась. Дин пытался осмыслить хотя бы десять процентов услышанного. Он не мог отделаться от ощущения, что чувствовал бы себя намного лучше, проведя эти двадцать минут в ванной. Дин знал, что в одном Сэм прав — Кас ни в коем случае не вредит ему. И если ангел начал об этом волноваться, то Дину нужно лучше следить за тем, что тот в курсе, сколько хорошего он привносит в жизнь охотника.
Сэм, кажется, наконец достучался до Каса.
— Думаю, возможно, ты прав. Как говорит Дин, у тебя есть поразительная способность распознавать и понимать суть вещей.
— Уверен, что он выражается не так, но в любом случае спасибо.
— Именно, — согласился Кас, — он обычно расценивает твою наблюдательность скорее как неприятную особенность, нежели как дар, но в основном потому, что ты всегда понимаешь его, даже когда он этого не хочет.
Предатель, — подумал Дин.