Отлично, — мрачно подумал Дин, — он говорит односложными предложениями. Задача упрощается.
— Сэмми, которого я знаю, так бы не сказал. Где твоё «всё возможно»? Мы — три довольно умных парня. Если мы приложим усилия, уверен, всё получится, — Дин почувствовал, что ведет себя как девчонка, и мысленно презрительно фыркнул. Дерьмо такого рода — не его сфера. Боковым зрением Винчестер заметил, что Кас изображает рвотные позывы. Кажется, ангел тоже думал, что получилось как-то слишком. Сдержав желание встать и пнуть Каса, Дин пошел другим путем:
— Послушай, Сэм, я знаю, что тебе хреново. Это наша вина, и поверь, нам правда чертовски жаль.
Несмотря на очевидную абсурдность происходящего, Дин не лгал. Ему действительно было очень жаль. Независимо от того, была ли реакция брата уместной или чрезмерной, Дин видеть не мог, как Сэмми страдает. Боковым зрением Винчестер опять заметил Каса, на этот раз кивающего с таким энтузиазмом, что у его головы были все шансы в какой-то момент оторваться от тела.
В этот раз Дин вспомнил, где слышал эти интонации. Сэм, черт его возьми, говорил как ослик Иа-Иа. Кажется, этот факт возглавил топ-10 страннейших вещей, которые когда-либо происходили с Дином.
— Жаль. Вам жаль, мне жаль, мы все — просто сукины дети, которым жаль. Не важно, кому и насколько жаль, это всё равно ничего не изменит.
И что, срань господня, здесь можно было ответить? У Дина не было ни одного варианта. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но слов так и не нашлось, так что охотник послал ангелу умоляющий взгляд.
Давай же, — мысленно сказал Дин, — ты не можешь просто оставить меня с этим один на один и молчать. Брось мне спасательный круг или еще что-то, что положено бросать в таких случаях.
Кас, уловив суть, сжалился, подошел к Сэму с другой стороны и тоже сел, скрестив ноги:
— Сэм, — сказал ангел, всем своим видом излучая сострадание, — Я уже говорил тебе, что мы сделаем всё возможное, чтобы этого больше не случилось. И я могу только попросить прощения, ведь получается, что я солгал. И этому нет оправдания. Но, пожалуйста, не сомневайся в нашей искренности: мы с Дином действительно сделаем всё, что от нас зависит, чтобы тебе стало легче.
Дин бросил на Каса быстрый обеспокоенный взгляд. Это было очень, очень рискованное предложение. Кто знает, что мог потребовать Сэм? Был ли он расстроен настолько, чтобы захотеть кастрировать одного из них? Кажется, нет, но сказать наверняка нельзя. Дин с опаской окинул брата взглядом и облегченно выдохнул: кажется, ничего острого у него при себе не было. Сэм просто повернул голову, чтобы посмотреть Касу в глаза.
— Единственное, что вы можете сделать — это вытащить меня отсюда. Но вы даже этого не можете, потому что отсюда вообще нет выхода.
Этот приглушенный голос напомнил Дину Кэрол Энн, напевающую «они зде-е-е-сь». Слегка поморщившись, он решил потом уточнить у Каса, производил ли бесцветный голос Сэма такое же впечатление и на ангела. Кас приоткрыл рот, пару секунд подумал и снова закрыл его. Кажется, ему тоже было нечего сказать. Твою ж мать. Дину пришлось подхватить эстафету.
Он постарался говорить с таким же состраданием в голосе, как и Кас:
— Должно быть, это действительно дерьмово — чувствовать, что навсегда застрял здесь, и постоянно натыкаться на то, что не хочешь видеть. Знаешь что? Почему бы тебе не продолжить заниматься тем, чем ты сейчас занимаешься, и не полежать тут еще немного? Я приготовлю тебе овсяное шоколадное печенье. Даже добавлю грецкий орех, — споры о том, нужно ли добавлять в печенье грецкий орех, длились не одно десятилетие. Предложение испечь печенье с орехами означало, что Дин окончательно сдался. Кажется, брови Сэма приподнялись на несколько миллиметров. Хороший знак.
— Тогда я принесу тебе печенье, и мы сядем и составим план, который поможет нам избежать повторения чего-то в этом роде.
Сэм недоверчиво посмотрел на Дина. Винчестер-старший ободряюще кивнул брату, а заметив, что тот перевел взгляд на ангела, тут же понял проблему и попытался успокоить его:
— Кас, — твердо пообещал Дин, — поможет мне испечь печенье. И вся его одежда останется на нем, — поспешно добавил он, увидев, как Сэм нахмурился, — А моя — на мне. Да что б мне стать сучкой Кроули, если я вру!
Сэм немного взбодрился. Собравшись, он даже встал на ноги. Правда, при этом он выглядел не как тридцатитрехлетний мужчина в отличной физической форме, а как восьмидесятилетний старик с артритом. Дин быстро, но крепко обнял Сэма одной рукой. Тот не предпринял ничего, чтобы обнять брата в ответ, но и не отстранился, чему Дин был несказанно рад:
— Вперед, Сэмми. Иди в свою комнату, отдохни, если хочешь, проверь прогноз погоды… Уверен, снег растает со дня на день. И помни, что тебя ждет много шоколадного овсяного печенья с грецкими орехами.
После слов о таянии снега в глазах Сэма вспыхнула искорка надежды. Когда брат направился в свою комнату, Дин удовлетворенно кивнул.
Он старательно молчал, пока не оказался на кухне:
— Какого хрена?! Ты не только свалил всё на меня, но еще и станцевал победный танец, когда меня этим всем придавило!
Кас имел наглость состроить удивленное и слегка обиженное выражение:
— Неправда. Я позволил тебе вести, потому что знал, что твои инстинкты тебя не подведут. А моё молчаливое одобрение было вполне уместно.
Дин фыркнул:
— Это, — сказал он, включая духовку и доставая из шкафчиков необходимые ингредиенты, — самая впечатляющая херня, которую я когда-либо слышал. Размахивать большими пальцами как Фонз* и изображать, как тебя рвет мне под ноги… Это никаким боком не относится молчаливому одобрению!
Кас собрался было возразить, но передумал:
— Кто такой Фонз и как он связан с моими большими пальцами?
Дин застонал и покачал головой: