Дин оценил это предложение, жуя очередной кусочек шоколадки. Нет ничего лучше пирога, но и Сникерсу нельзя отказать.
— А ты не думаешь, что это ему только повредит? Типа «о, Сэм, в следующий час или два тебе лучше не заглядывать в душ, потому что я буду трахать твоего брата, пока тот не начнет кричать, хорошего дня»?
Кас пытался выглядеть серьезным, но не смог сдержать улыбку:
— Если бы мы описывали всё так подробно, затея потеряла бы всякий смысл. Но даже если так, не лучше ли ему будет услышать это, чем внезапно застать нас на пике?
Дин не смог с этим поспорить, так что просто ткнул в Каса остатками сникерса:
— Кстати, насчет Сэма. Если с завтрака прошло уже 12 часов, он, должно быть, умирает от голода. На кухню он всё еще не заходит, но ему нужно топливо, чтобы поддерживать жизнь этой карликовой планеты, которую он называет своим телом.
Губы Каса слегка изогнулись:
— Нет, Сэм в порядке. Несколько дней назад я принес ему в комнату фрукты и мюсли, чтобы ему не требовалась наша помощь каждый раз, когда он хочет перекусить, и…
— Черт возьми, Кас, нам нужно прекратить потакать этому дерьму. Именно так и развиваются фобии, — на самом деле Дин не имел ни малейшего понятия о том, как развиваются фобии, но эта фраза звучала хорошо и правдоподобно.
— Возможно, но тогда мне казалось, что лучше всего будет хоть как-то облегчить участь Сэма, и так достаточно пострадавшего от наших рук. Во всяком случае, я хотел сказать, что, когда ты уснул после порки, — просто нечестно, что одно упоминание об этом заставило член Дина дернуться. Дин мысленно отдал себе строгий приказ (вниз, парень) и продолжил слушать Каса, — я подогрел остатки макарон с сыром и отнес их Сэму в знак примирения. Он был вполне доволен. Еще я принес ему бутерброд. Наверное, он все еще голоден, но умереть от этого ему не грозит.
Хорошо, конечно, что Кас проследил, чтобы Сэм получил хотя бы минимальное количество калорий, но в какой-то момент тому придется пройти курс экстренной терапии. Он не сможет всегда уклоняться от обязанности мыть посуду.
— Спасибо, что присмотрел за ним, Кас. До этого момента меня вообще не беспокоило, накормлен ли он.
— Вполне понятно. Большую часть времени твоё внимание было приковано к другому.
Дин подумал, что большую часть дня он просто проспал. И не только сегодня. У них с Касом и до этого было много сессий, довольно изматывающих, если быть честным, но всё равно даже после них Дин не спал так, как в эту метель. Сессии всегда оставляли его выжатым и измотанным. Не то чтобы он жаловался…
Его хронический недосып растянулся на многие месяцы, и если когда и можно было наверстать упущенное, так это сейчас, когда никто не мог их потревожить.
Встав, чтобы выкинуть обертку от Сникерса, Дин заметил, что Кас успел переодеться. Подойдя к прислонившемуся к стене ангелу, Винчестер обнял его за шею, притягивая для поцелуя. Кас с готовностью прижался к губам Дина, но этого сладкого, в каком-то плане девственного поцелуя ему явно не хватило. Через несколько секунд он надавил языком на губы Дина, заставляя их приоткрыться. Дин подчинился, встречаясь своим языком с языком Каса и чуть наклоняя голову. Он любил то, что, несмотря на их частый умопомрачительный секс, они вполне могли просто целоваться несколько часов без каких-либо намеков на продолжение. Возможно, это происходило из-за того, что для Каса и любовь, и секс были в новинку.
Несмотря на то, что он был буквально старше всего, Кас большую часть своей жизни провел, по его собственным словам, созерцая, как чудесен замысел божий. Этот чудесный замысел, по-видимому, не имел ничего общего с сексом. Сам Дин был в ужасе от мысли о бесконечных тысячелетиях без перепихона, но Кас уверил его, что ангелы обычно не подвержены тем желаниям, что управляют человечеством. Даже обретя сосуд, Кас по-прежнему не нуждался в пище и отдыхе, хотя мог бы поесть и поспать, если бы захотел. Наверное, он вполне мог бы обойтись и без секса, и обходился, пока не столкнулся с Дином. Сейчас, конечно, всё изменилось, и ангел, черт его возьми, стал ненасытным… хотя Дин был не особо против.
Но всё равно многое из того, чем они занимались, для Каса было ново, и он исследовал неизведанное с практически маниакальным энтузиазмом. Честно говоря, кое-что было новым и для Дина. Не секс, конечно. У него было чертовски много секса и с женщинами, и с мужчинами задолго до того, как он понял, что ангелы были не просто плодом воображения патерналистской религии. Он даже пару раз связывался с БДСМ, но исключительно в позиции доминанта. Дин знал, что его привлекала идея отдавать и забирать контроль, но мысль о том, чтобы довериться кому-то другому, заставляла скрипеть зубами. Особенно если учесть, чем он занимался и сколько встречал существ, которые бы с превеликим удовольствием заполучили беспомощного и связанного Винчестера в свои лапы.
Нельзя сказать, что доминирование ему совсем не нравилось. Нравилось, и, к тому же, познакомило его с самими сессиями, что оказалось особенно полезно, когда он оказался по другую сторону баррикад.
Вопреки мнению окружающих, Дин вполне понимал, что с ним происходило. Он просто очень хорошо умел отрицать, что с ним вообще что-то происходило, чем и занимался вместо серьезного самоанализа и размышлений о с трудом подавляемом желании оказаться на месте человека, который оказывался его партнером. Отдать кому-то контроль было немыслимо, хоть это и привлекало, словно песнь сирены, и в конце концов Дин почти ушел из Темы. Было слишком сложно играть прекрасно контролирующего себя Доминанта, на самом деле стараясь не думать о том, как сильно хочется найти того, кто сможет разобрать тебя на части.
И Дин нашел такого человека в лице Каса, но никогда бы, ни за что в жизни не признался ему в этом (несмотря на то, что чувствовал, что из ангела получится хороший доминант). Хоть ангел и забывал элементарные вещи об окружающем мире, терялся в современной культуре, он всегда с вниманием относился к Дину. На самом деле, его способность чувствовать, что именно Дин недоговаривал, знать то, в чем Дин не признавался даже самому себе, была сверхъестественной.
Дин много раз спрашивал, когда Кас понял, насколько сильно охотнику нужно, чтобы у него отобрали контроль. Кас так и не ответил, только сказал, что это неважно. Дин догадывался, что ангел не хотел говорить, что знал всё с самого начала. Вполне вероятно, так и было. Когда ты восстанавливаешь кого-то, собираешь обратно из миллионов атомов, нельзя не узнать его страшные тайны. Дин предполагал, что Кас думал, что использовать добытые таким образом знания нельзя, по крайней мере, до той поры, пока Дин сам не подпустит его достаточно близко.
Их дружба, то, что Кас называл глубокой связью, продолжала развиваться, напряжение невысказанных чувств увеличивалось, пока не достигло критической точки… Но это была уже совсем другая история, и Дин не трогал её до тех пор, пока не хотел на несколько часов потеряться в туманных, сексуально и эмоционально заряженных воспоминаниях.
Когда всё наконец-то встало на свои места, Кас, который проделал колоссальные исследования с того момента, когда впервые заставил Дина встать на колени, доказал, что может быть отличным учеником. И Дин был только счастлив учить его. Несмотря на отличное знание правил поведения, безопасности и даже основных принципов мира БДСМ, ангел был крайне невежественен во многом, что касалось секса.
Поцелуи, например, были для него чудом. Он был поражен, обнаружив, что прикосновение своего языка к чужому может быть настолько приятным (его слова, не Дина). В первый раз, когда Дин сделал ему минет, Кас лишился дара речи примерно на два часа. Винчестер был чертовски уверен, что сломал его, и пытался понять, насколько сильно его прокляли, что он умудрился устроить ангелу господню короткое замыкание.
Учитывая, как недавно они начали, Кас научился премудростям секса достаточно быстро. По крайней мере, премудростям секса между двумя парнями. Когда Дин упомянул о гетеросексуальном сексе, ангел ответил изумленным взглядом. Учитывая, что Кас регулярно разбирал Дина на кусочки и снова собирал обратно, Винчестеру все еще казалось забавной его девственная невинность в некоторых вопросах.
После момента с сексом натуралов Дин просто ради интереса попытался измерить ориентацию Каса по шкале Кинси.* Ангел отказался, раз за разом повторяя, что ему всё равно, какое название придумали люди. Сэм, однажды подслушав этот диалог, назвал Каса Диносексуалом, что явно было лучше, чем если бы он попытался вовлечь их в серьезный разговор (сопровожденный презентацией, сделанной в PowerPoint) о разнообразии сексуальных ориентаций и принятии себя. Однако они не избежали короткой лекции о том, что шкалы Кинси зачастую бывает недостаточно, и рекомендации отказаться от этого метода.
В ответ Дин поинтересовался, где же Сэм так много узнал об альтернативных сексуальных ориентациях, учитывая, что сам он, насколько Дин знал, был натуральнее, чем цвет его волос. Сэм не стал отрицать свою гетеросексуальность, но сообщил Дину, что в Стэнфорде занимался квир-исследованиями**, и что не обязательно нужно быть членом меньшинства (Сэм, черт возьми, назвал их «угнетенным классом»), чтобы разбираться в этой теме. На этом моменте Дин попросил Сэма перестать объяснять бисексуалу, что значит быть «ненатуралом». Тот тут же замолк и, извиняясь, сказал, что не пытался преуменьшить «жизненный опыт» старшего брата.
Быстро всё осознав, Дин старался больше не обсуждать ориентацию там, где Сэм мог его услышать.
Во всяком случае, Дин думал, что шутка про Диносексуальность больше не казалась Сэму смешной, особенно после того, чему он стал свидетелем. Можно было бы пошутить про жизненный опыт, но, наверное, лучше было этого не делать. Сэму и так досталось.