— Как много изменилось за мое отсутствие! Не знал, что он умеет читать, — хохотнул Имре.
— Барток описывал свои путешествия и удивительные места, а еще он сочинял историю о принце и огненном цветке, который оказался на Севере.
— Барток любил сочинять, — хмыкнул Диас, пролистывая страницы. — И чем же кончилась сказка?
— Еще не знаю. Мы со Стево читали не торопясь — так интереснее.
Диас остановился на одной из страниц, рассматривая недорисованного лягушонка. И то и другое он давненько не видел, так что немного удивился. Да и сочетание странное.
— Надо же, — Джей засмеялся, тоже увидев рисунок. — А я думал, принц Барток был не очень самокритичный.
— Это рисовал не он, — заявил Диас.
— С чего ты взял?
— Джей, Барток любил рассказывать северянам про Юг. Но даже его красноречие и глубокие познания северного языка не способны передать некоторые вещи и заставить местных вообразить то, что не укладывалось в их представление о мире. Скажем, если он рассказывал о слонах, или верблюдах, крокодилах или… цветах. Иными словами, Барток много рисовал, и я знаю его стиль.
— Кто мог нарисовать что-то в дневнике принца?
— Очевидно, тот, кто не опасался его недовольства и мог считать принца Бартока Великолепного похожим на лягушку, — хмыкнул Диас и перевел взгляд на Имре. У него остались бы сомнения, если бы он до этого не увидел картинку Ледяного Господина. Он снова вернулся к нему, чтобы получше рассмотреть, но Джей вдруг выхватил дневник у него из рук и вырвал страницу, плюхнулся на прежнее место и вытащил из складки на кожаной обложке графитный карандаш. Принялся выцарапывать что-то на обратной стороне листка, а дневник отдал назад.
— Зачем ты портишь вещь принца Бартока? — нахмурился Диас и провел пальцем по неровному краю бумаги.
— Хочу отправить рисунок Стево. Ему будет интересно.
— Я не уверен, что это хорошая идея, Джей, — покачал головой Диас. Неизвестно, в каком настроении Стево, он вместе с армией приближается к ним, а рисунок давно погибшего брата и пьяная подпись на южном от сбежавшего супруга явно обрадуют его.
— Я хочу! — сердито шикнул Джей, нахмурив брови и выглядел сейчас смешно и слегка жалко. — Я… я… люблю его!
— Вот как? Тогда перед отправкой тебе стоит исправить слово «убью» на «люблю», — фыркнул Диас. Он все еще не одобрял эту затею, но давить на беременного, влюбленного и несчастного мальчишку не хотел. — Знает он южный…
Джей, пошатываясь, направился к выходу из зала. Видимо, чтобы пристать к кому-то из слуг и отправить свое признание немедленно. Леррой последовал за ним.
— Да, — понизив голос, произнес Диас. Так, чтобы слышал только Имре. Хотя тот уже сидел с закрытыми и глазами и, возможно, спал. Может, это и к лучшему. — Я часто думал о том, чтобы вернуться домой.
— Так поедем! — с преувеличенной бодростью предложил Имре, распахивая глаза. Алкоголь был плохим, но по мозгам бил отлично. Тем более — принцу, который долгое время был лишен спиртного и теперь держался не лучше Джея. — Точнее, если я буду уверен, что Эста не примет меня за какого-нибудь именинника… изменщика… изменника, блять! И не решит вздернуть на рее. Ну, знаешь, наследственность от папаши, вся хуйня. Но вообще, Эста все-все поменял на Юге после того, как я убил нашего отца. И омегой там стало быть можно, и даже Огненных Жрецов реже скармливали акулам. А Джей вообще говорил, что у него там свобода и раздолье были! Так что, если ты не намерен превращать Эсту в лягушку, то я бы добазарился с ним. Хотя… с лягушкой добазариться было бы проще. Достать бы цаплю. Ебать. Ты бы знал, как эти косоглазые мрази любят всяких цапель и этих… как их… журавлей.
Диас внимательно посмотрел на Имре. Ему не послышалось? Он убил Безумного Короля, а вовсе не Эста? В плане наследования значения не имело. Эста — старший сын и официальный наследник. При захвате трона, королем, конечно, становился тот, кто его завоевал. Но в данном случае речь шла не о смене правящей династии. Но такое открытие меняло Имре в глазах Диаса.
Перед ним сидел не просто принц и бывший адмирал, но человек, убивший короля и близкого родственника. Кто из братьев Имре способен на такое?
Никто.
— У них же было условие. У этих, — Имре оттянул веко вбок. — Да ты же знаешь, наверняка.
— Но ты его не выполнил.
— Может, охочусь за рыбкой покрупнее? — взгляд Имре блеснул недобрым, но действительно трезвым огоньком.
Вот такого адмирала Эммериха Яростного Диас знал.
========== 49. В поисках настоящей жизни ==========
Диас читал дневник Бартока, чуть улыбаясь своим мыслям и воспоминаниям. Внезапно кровь отхлынула у него с лица и он прикусил губу.
Он дважды перечитал несколько строчек, написанных не почерком Бартока, а потом принялся быстро пролистывать страницы, в поисках еще что-то подобного. Да уж! Кажется, доступ к дневнику Бартока имели все, кому не лень. Диас заметил две надписи на северном языке, сделанные Рейганом. Один раз буквы прыгали, а строчка ползла вверх. Не читая, можно догадаться — Рей был пьян в дрова, когда писал это. Может быть, он и не помнил о записи, в противном случае, чувствовал себя неловко от мысли, что признавался южному принцу в любви и преданности и клялся в вечной дружбе. Диас тихо посмеялся и провел пальцами по буквам. Он ждал, что время вылечит боль от утраты. Но та никуда не девалась. Она видоизменялась, становилась тусклее, но глубже, теперь вызывала не горячие вспышки негодования и протеста, а леденящую душу безысходность.
Диасу хотелось закрыть глаза и больше не открывать их. Вдохнуть пьянящий дым и не выпускать его из легких. Пусть воспламенится внутри, оживит все то, что забыто и погребено под толщей льда и снега. Хотя бы на миг.