— Никакая это не подделка! Барток подарил мне его, — возмущенно ответил Джей, умолчав основную часть истории.
— Барток?.. Подарил?.. — тупо переспросил Имре и даже отвлекся от загрузки Пушистика их вещами. На его лице появилось выражение удивления, которого Джей раньше не замечал. — Барток подарил тебе Последний Луч?.. Ебать… — он вздернул брови, но все же вернулся к своему занятию, бубня под нос. — Охуеть. Вот ведь негодяй. Повезло ему, что он мертв!
— А мне вот жаль, что он не может вдруг оказаться живым, как и ты, — Джей тяжело поднялся и стал помогать.
— А что, хотел бы, чтобы это не я был жив, а Барток? — беззлобно усмехнулся Имре.
— Вовсе нет! Я бы просто хотел, чтобы он тоже был жив, как и ты, — честно признался Джей. — Ты… вроде бы, неплохой мужик.
Имре не вызывал негативных чувств. Джей привык к нему даже быстрее, чем к Стево. Было в нем что-то… простое и прямое, как любил Джей, каким он был сам. Джею было приятно замечать, как к Имре медленно, но верно возвращалась жизнь, появлялся блеск в глазах, проступали эмоции на лице. Конечно, он засиделся в плену, а проход через ледник, да еще и южанину — неплохая терапия против депрессии.
— И, откровенно говоря… Я стащил меч. А когда об этом узнал мой отец, то рассвирепел и собирался меня самое меньшее освежевать и после четвертовать, а голову насадить на пику. Ну так, по крайней мере, выглядело со стороны его поведение. И потому Барток сказал, что сам подарил мне меч, по собственному желанию от широты душевной. Отец ему не поверил, но твой брат был очень убедителен. В подтверждение своих слов он даже учил меня с ним управляться. Он не жалел об этом вслух и всегда, когда после приезжал, просил показать ему, чему я успел научиться. Замечательный был человек — твой брат.
— Стащил Последний Луч?.. — снова удивленно вскинув брови, Имре все-таки доброжелательно усмехнулся. — А ты не промах, парень.
Они медленно двинулись в путь. Джей решил, что не станет ставить себе цель, куда хочет дойти сегодня. Последнее время у него вошло в привычку говорить что-то в духе: «Вон до той глыбины и тогда отдохнем». Ориентир обычно оказывался едва заметен вдалеке и темноте. Но Имре не жаловался, и они всегда с горем пополам добирались до места. Теперь же он чувствовал, что привал случится тогда, когда ноги в очередной раз откажутся его слушаться.
— Точно тебе говорю. Все мои братья в той же степени замечательные, сколько и ебанутые. Не может быть замечательным человек, который трахал все, у чего есть дырка, и который завешивал любое пространство своими ебучими музыками ветра, — беззлобно заметил Имре.
— Не говори так про Бартока! — возмутился Джей, ткнув Имре локтем под ребра. — Он был замечательным. И что с того, что любвеобильным? Он же не был женат, кому ему верность-то хранить? А колокольчики мне нравились!
— Слушай, — засмеялся Имре, перехватывая локоть и слегка завел ему за спину, — это мои братья. Имею законное право говорить про них все, что хочу. Разумеется, они замечательные. И ебанутые. Одно почти не исключает другого, — он отпустил его руку и доброжелательно похлопал по спине.
— Я даже готов смириться, если ты будешь говорить, что захочешь, про Бартока и Эсту. Но не про моего мужа! — сразу же со смешком предупредил Джей. — Мне больше нравится, когда ты говоришь, что он милый и ранимый. А ебанутым я его и сам назову, мне для этого помощники не нужны.
— Нихера! Мои братья! Что хочу, то с ними и делаю, — шутливо заупрямился Имре и даже рыкнул, вроде как подтверждая, что серьезен. — Кстати. А Томаш? Ты слышал что-нибудь о нем? Это занудный и невыносимый, но хороший парень. Был моим советником. Раздавал совершенно бессмысленные морализаторские советы, которым я никогда не следовал.
— Да, Томаш остался таким же, как ты описываешь, — с готовностью ответил Джей, радуясь, что Имре первый проявил интерес. — Он теперь пытается вдолбить в голову Стево те же советы, а изверг, как и ты, его не слушает. К сожалению, его вообще никто не слушает, а мыслит он поразительно здраво.
— Хорошо, что он жив. Надо будет отнять его обратно у Стево. А то ишь чего. Армию мою забрал, за флотом моим не следил, друзей моих присвоил…
Погода стала портиться, и говорить они больше не могли. Да и идти стало сложно. Они присматривались к расщелинам и впадинам в скале, пытаясь найти пригодную для ночевки пещеру. Ветер резко и больно швырял в лицо колючий снег. Холод пробирался под кожу, болезненно пощипывал. Джей все время шевелил пальцами на руках и ногах, чтобы их не лишиться.
Наконец, им попалась отличная, довольно глубокая впадина. Они забились в нее, зашли поглубже, и Джей утянул вместе с ними Пушистика. Тот не хотел и сопротивлялся, но в итоге Джей оказался упрямее. Имре развел костер. Они сели рядом, откинувшись спинами на бок Пушистика, и протянули руки к пламени. Фляжка с медовухой ходила туда-сюда.
Джей прижался плотнее к Имре и сунул ладонь себе под мех, нащупал пальцами метку и слегка погладил ее, морщась от боли. Он отбросил это. Главное, что она все еще на месте, а значит — изверг жив. Он постарался представить себя не здесь, а где-то рядом со Стево, в его объятиях. Джей мечтал и почти молился о хорошем и добром сне, где они вместе, любят друг друга и нет ничего в целом мире, кроме них двоих.
Последнее, что он услышал перед тем, как заснуть, были ленивые слова Имре.
— Пиздец просто. Надеюсь, хваленые северные бани всего этого стоят.
========== 47. В мире животных ==========
С каждым днем идти было на удивление легче. Кончались припасы, а значит, и уменьшалась тяжесть мешков, которые они тащили, становилось меньше льда, порой пробивалась земля, и, к тому же, все ближе была крепость, в которую они шли. На пути стала попадаться всякая северная живность, и в пище у них недостатка не было. Однажды они видели колонию моржей, собравшихся вокруг пробоины во льду. Вслух Джей этого не сказал, но про себя отметил, что больших уродцев он в жизни не видел. Песец же на вкус оказался не таким вкусным, как чайки и полярные совы. Джей думал, он будет походить на волков или лис, но мелкий противный зверек оказался почти несъедобным. Имре с умным видом заявил, что это для того, чтобы другие звери не считали его за пищу. Если и так, то ход сработал отлично — больше Джей на песцов не охотился, и только того единственного освежевал, чтобы сохранить шкурку. Ему показалось, Имре со странным выражением лица наблюдал за его занятием. Но альфа ничего и не сказал.
Белого медведя они увидели, когда их от крепости отделял всего день пути. Они подошли к утесу и собирались взобраться на него, чтобы там наверху устроить привал, поесть и отдохнуть перед последним рывком. Глядя на то, как косматый хищник раздирает свою добычу, то и дело вгрызаясь клыками в мясо, и, кажется, на несколько миль вокруг хрустит костями, пачкая белоснежную морду в крови, они единогласно решили трапезу мишки не тревожить и убраться подальше.
Они остановились на привал и сгрузили остатки поклажи с Пушистика. Тот мигом отправился знакомиться с северными оленями и скоро уже пасся вместе с ними, подражая тому, как они стучали копытами по земле, разбивая снег и ледяную корку, чтобы добраться до мха. Имре занимался костром, а Джей, прихватив лук, блуждал, в надежде поохотиться. Ноги сами несли его к утесу, хотелось еще раз посмотреть на медведя. Издали.
Он услышал странный звук — непохожий на тот жуткий хруст. И, посмотрев вниз, замер от удивления. Он, не теряя времени, попятился назад от края, а после побежал за Имре.
— Имре, скорее! Бежим со мной! Да давай же ты, увалень! — Джей тянул его за руку, не обращая внимания на то, что сам передвигается, как обожравшийся пингвин. — Ты должен это увидеть и сказать мне, что я не сошел с ума! Да брось ты все! Скорее! Вдруг он улетит!
Имре пошел следом нехотя, с видом обреченности, ворча себе под нос что-то о каких-то кенгуру со сломанными хвостами и пиявках.
На краю утеса Джей улегся на бок, потому что пузо уже мешало лежать на животе, и показал Имре вниз, туда, откуда исходил странный, утробный звук, похожий на омежье мурлыканье.
Там на снегу, раскинув в разные стороны огромные крылья, лежал на спине Ледяной Змей. Он был таким, точь-в-точь как описывал его анатэ: длинное, гибкое тело, покрытое белоснежной шерстью, четыре мощные лапы с громадными когтями-клинками, зеркальными, сверкающими на солнце, точно Рассвет, кожистые сильные крылья, с просвечивающейся сетью синих вен, морда с четырьмя рогами, два из которых прямые и еще пара скрученных, и длинными усами-плетями.