Джей не мог оторвать взгляд от этого существа. А оно в свою очередь совсем не интересовалась ничем, кроме собственного хвоста с мохнатой кисточкой. Змей лежал на спине и сам себя дразнил хвостом, пытался поймать его лапами и сунуть в пасть, украшенную по меньшей мере тремя рядами угрожающих зубов. И ему нравилась игра. Это он мурчал так, что слышно далеко вокруг.
— Это — Ледяной Господин! — почему-то шепотом сказал Джей, словно Имре и сам не видел. Но у него внутри все переворачивалось от восторга. Увидеть Его — было поистине чудом. Теперь Джей знал — Рассвет и впрямь выкован из его когтя! И он, черт побери, настоящий! — Нарисуй! Нарисуй его! — тут же возникла идея. — Стево должен его увидеть! — он достал из кармана шубы дневник Бартока и всучил ему.
— Ну и че?.. Дракоша и дракоша, — буркнул он, совсем не впечатленный увиденным. — Тоже мне… Нашел, понимаешь ли, себе придворного художника, — ворчал Имре, хмуро покосившись на Джея, но все же взявшись за набросок.
— Что значит: «ну и чо?», тюфяк ты! Это же Ледяной Господин! Ты его раньше видел? Ты вообще видел что-то подобное? И это не дракон, а Змей! — возмутился Джей, тем временем не в силах оторвать взгляда, наблюдая за его повадками и движениями. Он был прекрасен! — Как думаешь, это омега или альфа? — почему-то стало интересно ему. Но змей как-то ловко скрывал все самое интимное хвостом.
— Ну, если судить по людям и обычным животным, то омега. Потому что альфы так не мурлыкают, вроде бы, — Имре пожал плечами и зевнул, подтверждая крайнюю степень безразличия к увиденному. Кажется, его куда больше, чем сам змей, волновала необходимость его рисовать. — Нарисуй то, нарисуй это… Стево должен увидеть… Стево должен, как минимум, добраться до Севера живым и не придушить тебя. А если доберется и не придушит, то меньше всего желания у него будет разглядывать картинки…
Джей резко уселся и хмуро окинул альфу взглядом. Иногда грань, после которой можно было окончательно слететь с катушек, приближалась настолько, что казалась совсем незначительной. Как сейчас.
— Придушить? Придушить, значит? — тихо, дрожащим от негодования голосом прошипел он. — Он идет на Север, ко мне домой, с своей армией уже второй раз. И в первый — предложил мне брак, а в противном случае, собирался убить меня, моего анатэ, который спас тебя, и малолетнего брата. Этот твой ранимый и нежный по указке твоего хорошего и умного Эсты напал на королевство без взрослого короля, которое никогда не враждовало с Югом, и был крайне горд своей так называемой победой. Я полюбил врага. Теперь и ему представился шанс!
Он тяжело дышал, изо всех сил стараясь сдержать истерику, но сил осталось совсем мало. Он снял перчатку, набрал в ладонь снега, растер по лицу и шее, куда смог дотянуться.
Имре оторвался от рисования и посмотрел на него. Молча, без капли гнева или вины во взгляде. Так, словно перед ним распинался капризный ребенок. Этот многозначительный взгляд взбесил Джея окончательно. Он с трудом поднялся из снега и заковылял прочь, чтобы не дать себе подраться с Имре. Среди припасов он отыскал остатки медовухи и крепко приложился к фляжке, делая большие, жадные глотки.
Не нужны были ему такие замечания. Он и так мог только о том и думать, что как бы ни развивались события, никогда они не будут со Стево вместе. Как бы он ни накручивал себя, сколько бы ни подстегивал высокопарными мыслями и ни прокручивал самые плохие и неприятные воспоминания, связанные с извергом, — все это не влияло на его чувства. Он любил чудовище и страдал от разлуки с ним.
Имре не должен быть с ним таким жестоким, мог бы сообразить, как больно ранят подобные слова.
Джей почувствовал, как в груди появился колючий комок. Ему хотелось сдаться, закричать, расплакаться. Черт бы их всех побрал! Он всего лишь омега, беременный от альфы, с которым больше никогда не будет. Уставший, голодный, замерзший…
Нижняя челюсть сама собой запрыгала. Джей неровным свистом позвал Пушистика. Конь тут же бросил своих новых рогатых приятелей и зарысил на зов. Джей тоже сделал пару шагов ему навстречу. Он уже чувствовал, как по щекам потекли горячие ручейки и вцепился пальцами в густую длинную шерсть, пряча в ней лицо.
****
Остаток пути Джей был погружен в тяжелое молчание и внутреннее самобичевание. И делиться этим с бесчувственным сухарем не собирался.
Хотя Имре заявил, что просто любит ворчать и искренне считает Джея и Стево прекрасной парой. В конце концов, не так часто встречаются две такие истерички. Но осадок все равно остался. Джей старался держать себя в руках и не подавать виду. Он оттаял, только когда Имре сунул ему дневник, а внутри оказался отличный и очень правдоподобный рисунок Ледяного Змея.
К вечеру перед ними раскинулась самая странная крепость из тех, которые Джей прежде видел. Она была словно зажата между двух гор и приподнята над землей. И впрямь Парящая. Джей знал — позади нее Северное море, а когда-то очень давно здесь был залив. Единственный путь к крепости вел по толще льда, покрытого снегом. А город расползался по обе стороны, вверх в горы. В такой снегопад домики были не видны — только там и тут вился дымок.
Но подъехав совсем близко, Джей заметил на стенах черные знамена.
Он знал, такие на Севере вывешивают в случае траура по кому-то из королевской семьи. И первое, что он почувствовал, увидев их, был жгучий ужас от мысли, что умер Леррой или Диас, пока он бесконечно долго добирался через ледник. Но страх отступил. Он разглядел на черных полотнах знак дикарского лорда. Значит, его брат и анатэ ни при чем. Это в семье самого Мангуса покойник. Он вздохнул со смесью облегчения и раздражения.
Ни для кого на Севере не секрет, что дикари, хоть и признают над собой власть короля, живут по собственным, очень странным и совершенно неадекватным законам. Чем больше Джей об этом думал, тем меньше понимал, как вообще это маленькое государство может мирно существовать внутри другого государства.
Дикари обладали типичной для их безумного народа внешностью, которая разительно отличалась от остальных северян. Они были смуглы, рыжи и горбоносы — лишь с разными вариациями силы всех трех явлений. На входе их встретил ярчайший представитель. Омега, по его одежде сразу стало понятно — член семьи лорда. Кроме того, что его лицо было непозволительно для северянина темно, длинные и пушистые волосы рыжие, как ржавчина, а нос просто чудовищно горбат, он был еще и неприлично высок. Даже выше Имре.
— Ваше Высочество принц Джей. Меня зовут Зеин, — омега поклонился, быстрым и цепким, совершенно неприятным взглядом, окинув его с ног до головы. Очевидно, что-то в образе Джея показалось ему смешным, потому что узкие губы тут же растянулись в усмешку. — Наша встреча — честь для меня. Проходите в тепло.
Имре он осмотрел так же пристально. Но без улыбки.
— Я соболезную вашей утрате. Кто у вас умер? — спросил Джей. Они шагали по коридору в сторону тронного зала, где должны были увидеться с лордом. Имре, уставший и хмурый, плелся следом. Наверное, в этом он разделял особенность Стево: в пути был неутомим, но стоило добраться до цели, усталость как кувалдой сшибала с ног. Хотя он еще держался.
Вообще-то, Джею было неинтересно. Он не знал местных и только несколько раз в жизни видел самого Мангуса и его старших сыновей-альф. Кем приходится Зейн Мангусу, он даже предположить не мог, учитывая их семейное устройство и чудовищные законы о смене власти. Дикари были ему неприятны, и он считал их крайне опасными личностями. В детских играх с Эмметом и Сэй он прогонял их на Запад, через Великий Хребет. Потому что нечего делать на Севере тем, кто не подчиняется его законам. Почему-то теперь, глядя на омегу, шагавшего рядом с ним, это мнение только укрепилось — он не понравился ему с первого же взгляда.
— Спасибо за участие, — кивнул Зеин. — Боюсь, что скончался мой отец — лорд Мангус.
Джей остановился, как вкопанный. Но не потому, что новость была шокирующей. А потому, что они вошли в просторный тронный зал.
И здесь был шокирующий вид.
На полу несколькими кругами — головой внутрь, ногами наружу, были уложены покойники. Все с перерезанными глотками и вырванными глазами. Джей крепко поджал губы и постарался не дышать, глядя на это. Он пересчитал их. Трое в первом ряду, двенадцать во втором, девять в третьем, шестеро в последнем. И вот эти, которые оказались ближе всего к нему, были детьми, не старше тринадцати.
— Кого хуя? — выдохнул Джей, забыв все вежливые или даже простые слова. Он не знал, как еще спросить о том, что он вообще видит. Имре оказался рядом и сжал его плечо в знак внезапной поддержки. Он молчал и, если что-то и происходило в его душе, догадаться об этом по его виду было нельзя. А, может, ничего и не происходило.