Диасу хотелось почувствовать себя живым. Не быть вдовцом северного короля, навечно закутанным в черное, сдержанным и рассудительным. Он хотел вновь смеяться, носить украшения и распускать волосы, танцевать и шить себе не только траурные одежды. Диас хотел снова почувствовать себя омегой. Ощутить объятия альфы, его тепло и силу, трепетное возбуждение и оргазм. Забыться и отдаться во власть чужих решений, доверить кому-то заботу о себе. А не быть ответственным за все и всех.
Резко втянув носом воздух, Диас открыл глаза и продолжил исследование дневника Бартока. Не найдя больше ничего интересного, вернулся к первой надписи и осторожно вырвал страницу. Он помнил, как написал это, что чувствовал в тот момент. Но, похоже, совсем ни о чем не думал, раз решился на такое. Если бы прочел Джей и Стево? Или Рейган? Как же хорошо, что покойный супруг так никогда и не выучил южное наречие!
Диас закурил и поднес лист к свече, привычно доверив свои тайны и желания огню. Он неторопливо расплел косу, разбивая пальцами тугие пряди.
От размышлений его отвлек стук в дверь. Поздновато для визитов.
— Войди, — отозвался Диас, осторожно перемешивая пепел и остатки листа кончиком тлеющей сигареты. На пороге появился южный принц, чуть помятый, явно проспавший весь день и теперь страдающий похмельем. — Чем могу помочь?
— Искал хваленые северные бани, — усмехнулся Имре, осматриваясь в комнате Диаса. Он поморщился, едва сдерживаясь, чтобы не чихнуть и не закашляться от дыма.
— Они не здесь.
— Но, по слухам, здесь лучший на всем Севере банщик, — невинно пожал плечами Имре, наблюдая за тем, как пальцы Диаса играли с волосами. Около глаз собрались морщинки.
— Хочешь, чтобы я тебя попарил?
— Я не настаиваю. Но будет обидно, если я не сумею в полной мере оценить северное гостеприимство. Знаешь, я… — Имре прервался и улыбнулся шире. — Знаешь, тебе очень идет, когда ты с распущенными волосами.
— Знаю. Но вдовцам это не пристало, — задумчиво ответил Диас, улыбаясь на комплимент. Он подошел совсем близко и осторожно вдохнул запах Имре, заметил, что тот делает то же самое. В его сознании странным образом слились воспоминания о яростном южном адмирале, впечатление от их недолгой переписки и новой встрече, спустя много лет, и его собственные недавние желания. — Ладно, идем. Провожу тебя.
— Хоть на край света, — улыбнулся Имре, а через секунду и вовсе рассмеялся. — Проклятье, я с тобой заигрываю? Так это выглядит, да? Не оскорбляйся. Я просто рад, что передо мной нормальные, красивые омеги, а не узкоглазые, поэтому и отвешиваю такие странные реплики. Джей тоже попал под раздачу моего… что это?.. флирта.
— О да! Вероятно, дело именно в том, что я чуть получше вонючего восточника, — фыркнул Диас. Это ж надо! Заигрывает он с ним, потому что по нормальным омегам изголодался! Хоть бы подумал, прежде чем ляпнуть такое. — И я надеюсь, ты больше никогда, никогда, никогда не станешь заигрывать с моим сыном.
— Я тоже на это надеюсь, — отозвался Имре, следуя за Диасом по темным коридорам. Несколько раз им встретились стражники и слуги, но не обратили внимания, словно и не заметили. Хотя, конечно, заметили, но порядки и нравы дикарей предполагали кротость и осторожность прислуги. Никто не хотел оказаться на улице без одежды или быть подвешенным за ногу. Здесь, как нигде, тайны господ были сокровенны.
Имре чувствовал себя странно. Он и впрямь отвык от общения с нормальными омегами. Джей не в счет — его и за омегу-то принять можно только по ошибке. Но вот Диас… Он оказался на деле таким же неоднозначным, как и в письмах. Имре подумал, что вдовца северного короля оскорбит флирт, а оказалось, тому не по нраву сравнения с другими.
Иными словами — Диас был не против того, что к нему клеились. Просто южная привычка лукавить и дразнить всех подряд, зная, что дело дальше не пойдет? Но… они ведь пришли в баню. И сейчас Диас снимал с себя верхнюю одежду, которая закрывала все от головы до кистей рук. Нижняя рубаха, впрочем, закрывала тоже, но вот она не мешала воображению. Даже помогала.
Имре раздевался тоже и поймал себя на мысли, что как-то анализирует Диаса. И главной странностью было то, что это вообще происходило. Потому что нормальный человек на его месте стал бы думать о братьях и о том, что будет делать, когда вернется к прежней жизни.
Хотя, черт побери! Какой это нормальный человек станет думать о будущем и дурных братьях в присутствии такого омеги, в котором смешалось северных и южных черт поровну, и он волновал своей необычностью и… смелостью. Разумеется, у Имре и в мыслях не было ничего дурного. Он не кинется на Диаса, чтобы взять его силой, но… они в бане одни. Одни. Альфа и омега. Имре, который целую вечность просидел в плену и, мягко говоря, был обделен привлекательными омегами. И Диас, который соглашается проводить его в баню, сам запирает за ними дверь, сам раздевается. Конечно, только чтобы попарить Имре, все невинно, но… но…
— Дело не в том, что ты лучше восточника. Хотя ты однозначно лучше, — наконец произнес Имре, испытывая необычную потребность не только смотреть на Диаса… на его волосы… темно-вишневые… но и говорить с ним. — И даже не потому что ты — южанин. Но ты — хорошенький.
— Вот так-то гораздо лучше, — одобрительно кивнул Диас и коснулся ладонью его щеки. Пальцы были горячими и нежными. О, Небо! Какой же смелый омежка! — Собираешься париться в штанах и рубахе?
— А тебе не терпится увидеть меня без них? — улыбнулся Имре, и не помышляя о том, чтобы отстраниться от прикосновения. Он смотрел Диасу прямо в глаза и его ничуть не смущало происходящее. Ни ладонь на щеке, ни цепкий взгляд. И безразличие, которое он пронес через плен и ледник, куда-то подевалось. Почему-то.
— Ты стесняешься?
— Увы, нечем похвастаться. Не то, что до плена, — он дождался, когда Диас сам уберет руку и закончил раздеваться. — Уверен, тебе доводилось видеть нечто и получше.
Диас без стеснения осмотрел его, чуть улыбаясь. Сам-то так и стоял в рубашке. Той самой, которая только дразнила воображение.
— Ты не так уж и плох.
Он положил руки на плечи Имре и повернул его, чуть подталкивая к другой двери. За ней таилось приятное ощущение — даже не тепла, а жара. Не сухого, как бывало на Юге, а непривычно влажного. Первые несколько вдохов оказались довольно стягивающими и болезненными, обжигали грудь изнутри. На мгновение у Имре потемнело в глазах, но он, к счастью, быстро адаптировался к любым условиям.
— С ума сойти, — просипел Имре, пытаясь отыскать Диаса в бесконечном пару. Не мог же он испариться. Или?.. Наконец, пальцы касаются вьющихся волос, а после рука сползает к пояснице — исключительно, чтобы определиться в пространстве. Ни для чего больше! Неверное. — Ну и? Какой план?
Диас молча усадил его на деревянную скамью и слегка разогнал пар рукой, настолько, чтобы стала заметна благосклонная улыбка. Он скрылся за спиной Имре и без предупреждения и объявления войны принялся умело разминать плечи, спину и руки Имре. Так, что в первую же секунду заставил стонать от удовольствия и млеть под на удивление сильными руками. Каждое движение приносило сладкое расслабление и ни единое — боль. Диас кружился возле, иногда щекотал распущенными волосами, а баня медленно заполнялась еще большим жаром и запахом розмарина.
— О небо! Я передумал. Хочу в твой плен, — прохрипел Имре, закрыв глаза и чувствуя, как Диас совершенно невообразимым образом добирается до самых глубоких и, казалось бы, застывших мышц. — Омеги делают массаж не так. Ты знал, что ты очень необычный омега?
— Омеги делают массаж, чтобы соблазнить альфу, — рассудил Диас. Его прикосновения изменились, словно бы он стремился показать, что имеет в виду. Ладонь заскользила по коже, едва касаясь, но задевая такие места, которые однозначно существовали на теле альфы только для прелюдии к сексу. Имре скосил глаза и заметил, как рубашка на короле-анатэ взмокла и прилипла к коже. Этого он и ждал! Теперь фигура была подчеркнута, а подол чуть поднялся и стало видно смуглую, поблескивающую от пара ногу. — Ты еще не знаешь, насколько я необычный, — прошептал Диас ему в самое ухо. Его пальцы вдруг замерли, чуть ниже лопатки. — Откуда это?