Как не быть ебланом, Стево не знал. Как и того, что ему вообще делать и что ждет его в лазарете. Но отступать было некуда.
Рурорг обернулся на звук шагов, осмотрел Стево без удивления или страха и вернулся к своему занятию. Он склонился над Джеем и обрабатывал жуткую рану у него на животе. Стево привык видеть кровь, боль и страдания, в его памяти были картины и похуже, но в этот раз было все иначе. Потому что страдал Джей.
— Как он? — Стево подошел ближе и заметил кольцо, которое сам ему и подарил. Значит, все-таки не выбросил в первую же канаву.
— Хуево, ты что слепой? — огрызнулся Рурорг, то ли коверкая имя Стево, то ли обозначая состояние Джея. — Мелкий поганец решил пойти по твоим стопам и прикончить анатэ, выбираясь из него.
— Ты спасешь его?
— Кого именно? Джея или мелкоту? — язвительно уточнил Рурорг.
— Их обоих. То есть… а ребенок где? — Стево видел, что уже не в животе Джея, и стал оглядываться по сторонам. Увидел люльку раньше, чем злобный старик начал обвинять в тупости и неспособности протереть глаза.
— Омега. Поздравляю, папаша.
Стево подошел поближе и втянул запах. Его сын. Крошечный, опухший и сморщенный, похожий скорее на картошку, чем на человека. И что с ним теперь делать?.. Понятное дело, омега — ни на какой трон претендовать не может и политической ценности для Юга не имеет, но тем не менее. Раньше, когда Стево думал о будущих детях, то был уверен, что станет их любить. Теперь, глядя на малыша, понимал, что никакая сила не заставит его взять такую кроху, беззащитного и слабенького, в южный лагерь. Туда, в холод, снег и пургу? Да ни за что! Он должен оставаться здесь, в безопасности и тепле, под присмотром лекаря и нянек. Рядом со своим анатэ.
Стево вернулся к кровати Джея, присел у изголовья. Потянулся рукой к его лицу. Прикосновение вышло не таким, как он планировал в гневе и обиде. Конечно, он понимал, что тот в отключке и ничего не почувствует, но он все равно нежно поглаживал его по голове, по вискам, по лбу. Недавно он желал неверному омеге боли и смерти, но теперь, рядом с ним, глядя на эту самую боль и почти смерть, понимал, что не может от него отказаться.
— Так с ним все будет в порядке? — спросил Стево, заметив, что Рурорг с необычным интересом его рассматривает. Ясное дело, старик уехал с Юга почти десять лет назад, и в прошлый приезд Стево на Север и не подумал встретиться с ним. А теперь, очевидно, сравнивал восемнадцатилетнего сопляка Стево с двадцативосьмилетним сопляком Стево.
— Я же для того и приехал сюда, чтобы спасать местных принцев, — хмыкнул Рурорг.
Стево понял, куда он смотрит. На его разбитое плечо и повисшую без движения руку. Это плохо. Очень плохо и опасно — нужно как-то отвлечь его внимание.
— Когда я ударился башкой о корму, Эста требовал тебя немедленно вернуть.
— Эста не будет рад, когда я вернусь, — с опасной ухмылочкой заявил старик. Еще бы! Ведь Рурорг их всех четверых считал тупыми детьми, трепал за уши и не уловил момент, когда они выросли вдвое выше него. Вместо этого он завел палку. Ту, на которую сейчас опирался. Он подошел ближе, склонив голову на бок, и во взгляде появился маниакальный огонек.
— Да уж! Ему передали, что ты заявил, мол, вернешься только когда принц Эммерих оживет и станет королем, — припомнил Стево с улыбкой и осторожно осматриваясь, отыскивая средства защиты и пути к бегству, как в детстве. Пять минут назад он был уверен, что больше не боится старика. А теперь до него дошло, откуда у него вообще нелюбовь к лекарям. Вот же он — ответ. — Ты бы видел лицо Эсты в этот момент. Особенно его красные уши!
— И вот Имре жив.
Стево ненадолго задумался, ощущая странное противоречие от слов Рурорга. Да, Имре жив, но какой из него король? Зато есть Эста, и он так любит править, что даже умирать от старости не согласится, лишь бы не передавать трон сыну. Что уж говорить о брате, который столько лет пробыл в плену, к тому же во всеуслышание заявляет, что ему политика, как кость поперек горла, и он бы с радостью провел оставшуюся жизнь в бане с вином и южанином в обнимку. Баню можно заменить на чудесный райский остров.Значит, это просто способ Рурорга сказать «никогда».
— Я останусь здесь, с ним. И не уйду, даже не надейся. Только если что-то случится в лагере или Джей прогонит.
— Да я-то что — оставайся. Вот придет Диас, увидит тебя и прикажет страже отрубить твою пустую башку.
— Я не боюсь Диаса, — фыркнул Стево. Он южанин, воин! С чего бы ему беспокоиться об омеге, которого дважды едва не убил.
— А напрасно, — с усмешкой бросил Рурорг и, скрючившись, прихрамывая, удалился в свою каморку. Хлопнул дверью с такой силой, что во всю его немощность становилось сложно верить.
Стево посидел недолго в тишине, прислушиваясь, как Рурорг опять завел песню, а потом наклонился поближе к Джею.
— Ну и чего ты, моя милость. Не дал себя убить ни южанам, ни долгой ночи, а теперь хочешь сдаться из-за карапуза?.. Совсем что ли спятил?.. Давай уже, хорош валяться. Нам еще нужно поругаться нормально, все такое… — он слегка улыбнулся, вспоминая ту ссору, когда он провел ночь с Мате, и Джей примчался взбешенный, голый и… такой милый.
Стево дотронулся ладонью до его живота и чуть-чуть, почти не касаясь, погладил.
****
Имре не стал караулить Стево. Он слишком хорошо его знал, а тот, как оказалось, еще и почти не изменился за время его отсутствия. Но кое-что новое все же было. Например то, что брат, влюбившись, совершенно размяк, и даже мысль и вероятность потерять Джея делала его, мягко говоря, неадекватным. Сперва с уклоном в агрессию, а теперь — в сопли.
Имре вздохнул и напомнил себе, что омеги творят с альфами страшные вещи. Поэтому он всегда предпочитал бет, решив жениться ради детей, а для души выбрать что-то более уравновешенное и разумное. Не вышло.
Он прошел мимо покоев Лерроя и прислушался. Взрослый голос, который рассказывал мальчику о стрелах и видах наконечников, показался знакомым. Порывшись в памяти, он отыскал горбоносый образ и имя — Йерге. Припомнил негодования Стево, что его лучший лучник пожелал остаться с маленьким корольком, и вовсе не для того, чтобы придушить во сне, а потому что нашел в его лице самого благодарного и способного ученика по стрельбе из лука во всем мире.
Вероятно, Диас и правда по каким-то причинам доверял Йегре, раз позволил ему приблизиться к сыну, да еще оставлял их наедине. По каким, интересно, таким причинам? Надо будет выяснить.