— Что, плакса, успокоился? — послышался ироничный голос со спины — не с той стороны, откуда Стево ожидал. Хотя по правде говоря, он был уверен, что и вовсе никогда больше его не услышит. Стево неторопливо повернулся и строго посмотрел на Имре.
— Остановись. И замри, — холодно произнес он тоном, не терпящим возражений.
— Я не подчиняюсь твоим пр…
— Я сказал, стой! И только попробуй шевельнуться! — злобно рыкнул Стево, обнажая ряд зубов. На звук обернулись солдаты и начали недоуменно переглядываться, а потом всматриваться в фигуру, которая казалась им смутно знакомой… или нет? надо подойти ближе!..
— Стево, что ты… — устало начал Имре, однако остановился в паре шагов от него: мало ли, что этот псих выдумает. Томаш, предостерегая, положил руку Стево на локоть, но тот ее скинул и двинулся к Имре.
— Только. Попробуй. Сука. Шевельнуться, — процедил он сквозь зубы и… сжал брата в объятьях.
Имре закатил глаза и со вздохом потер спину этого недоумка, которому было двадцать восемь, но вел он себя на просто восемь.
— Ну, может, хватит? — обреченно спросил он, спустя пару минут. — Стево. Стево, ты меня слышишь вообще?.. Ебаный в рот. Стево, я заебался. Отъебись. Я не скучал. Я тебя не люблю. Отлипни. Ты мне не нравишься. И ведешь себя как мудак… — меланхолично говорил он, однако не вырывался.
— Уебок, — прошипел Стево, наконец отстраняясь. — И я не плакал!
— Разве нет? — Имре недоверчиво прищурился, а потом театрально хлопнул себя по лбу. — Ах, да точно! Это же был твой беременный едва живой супруг! Тебе кто-то сообщил, что омеги заводят мужей не только ради того, чтобы им выносили мозг и расшатывали нервную систему?
— Он меня предал! Я уехал в поход на Восток, а он сбежал сюда! — возмутился Стево. В его воспоминаниях сохранился Имре, которому не нужны никакие объяснения для того, чтобы убить беременного омегу.
— Значит, ты был хуевым мужем, — резонно заключил Имре, скрестив руки на груди. И вел себя так, словно всегда тут был, и не пропадал на столько лет, и не считался мертвым. — От хороших альф омеги не сбегают на Север, чтобы перейти ледник и прятаться под боком у анатэ.
— Я был нормальным мужем! И у нас все было хорошо! Ну почти! Но не настолько плохо! — возразил Стево, а потом ненадолго завис.
Перейти, блять, нахуй, что? Ледник? Что? Это тот, который с обратной стороны Великого Хребта и про который в детстве им рассказывали няньки, как о самой Преисподней?
Имре закивал, угадывая по выражению лица Стево, что до него дошло.
— Ты захватил его народ и сверг его брата. Не слишком хорошее начало семейной жизни. Томаш, подтверди.
Томаш неопределенно качнул головой, подтверждая, скорее, свое присутствие и то, что у него все хорошо со слухом, чем слова Имре. Но и этого оказалось достаточно.
— Эста сказа…
— Хочешь вернуться к разговору о ядовитых кактусах? — уточнил Имре, выгнув бровь.
— Водорослях! В кактусы меня толкнул ты!
— Только потому, что Рурорг пообещал, что ты выколешь себе все глаза и умрешь. Но ты и тогда всех подвел.
Стево запустил руку за пазуху и достал оттуда чуть помятый лист бумаги — с рисунком Имре и признанием в любви.
— Да. Я. Оцени, что рисовать я не разучился, — Имре выхватил лист из его рук с твердым намерением не отдавать. — А ты так и не научился, небось, писать. И касательно вот этой части, — он ткнул пальцем в почерк Джея. — Тебе нужно с этим разобраться. Пока не разберешься — не верну, — категорично сказал он, убирая рисунок в карман.
— Эй! Это нечестно! — возмутился Стево.
— Честно-честно.
Как он, блять, должен разбираться? Да он в труху! Он понятия не имеет, что вообще к кому сейчас чувствует и как ему жить дальше. Северные холодные и смертоносные проруби притягивали, как никогда.
Эста хотел развода. Этот мелкий поганец Леррой хотел развода и…
— Постой! Так… это они тебя выменяли на мое согласие расторгнуть брак? Не моего сына?
— А зачем тебе сын, если ты и сам такой отсталый? — удивился Имре. — И разве ты не рад мне? — он нахально оскалился, но прежде, чем Стево успел что-то сказать, продолжил. — Не будь идиотом. Включай уже мозги. Что ты собираешься делать здесь, — он обвел руками разбитый в снегу лагерь южан, — с новорожденным ребенком? Хочешь пойти по стопам нашего отца и убивать своих детей, которые тебе не нравятся? И еще кое-что… — Имре собирался и дальше заниматься мозгоклюйством, но что-то привлекло его внимание.
Что-то странное.