Имре прошел дальше и даже сквозь стены уловил запах табака. Закрыл ладонью нос и рот, зная, что это все равно не поможет, но хоть ненадолго отсрочит кашель. Он мог бы остаться в укрытии и понаблюдать за Диасом.
Но что это за детский бред?
Имре толкнул потайную дверь и прошел в покои короля-анатэ.
— Имре, — Диас потушил сигарету.
Волосы у него были распущены, а под теплой накидкой легко угадывалось отсутствие прочей одежды. Все потому, что в комнате тепло. А не потому, что он ждал гостя.
Имре улыбнулся и чихнул. Дурацкий дым! Будь его воля, он вообще запретил бы все это дерьмо, начиная от благовоний и заканчивая несанкционированными кострами. А Диас, хоть и без труда шел на некоторые уступки, совсем от любимой привычки отказывать не собирался.
— Как все прошло? — он поднялся навстречу Имре и положил руки ему на плечи.
— Как я и думал. Этот балбес подумал, что в северную крепость можно проникнуть тайными ходами без чьего либо ведома, — ответил Имре, избавляясь от уличной одежды. — Это, знаешь, у них с Джеем общее. Он сейчас у него.
— Рурорг там? — с едва уловимой ноткой беспокойства уточнил Диас, помогая ему справиться и с нижней одеждой тоже.
— Да. Но я не думаю, что Стево представляет для Джея опасность. Он его любит, и я уверен, что когда они оба повыебваются вдоволь, то помирятся.
— Как думаешь, им для этого понадобится много времени? — лукаво уточнил Диас, дернув шнурок на своей накидке и усаживаясь на кровать уже нагим.
— Надеюсь на это. Я соскучился по тебе.
========== 54. Предатели и преданные ==========
Суета вокруг повозок с продовольствием и одеждой отвлекала внимание от Килли. Он задумчиво наблюдал, как Томаш распоряжается воеводами и отдает приказы. Это было необычно. Да и сам южанин тоже стал каким-то не таким. Раньше он игнорировал Килли иначе. Глядя насквозь, словно перед ним был не живой омега, а пустое место. Теперь же старательно избегал взгляда в его сторону.
Килли дождался, когда советник войдет в шатер, и пошел следом. Он признал, что их встреча должна быть неофициальной, лучше всего тайной, потому нашел лазейку среди заваленных снегом опор, сделал небольшой подкоп и попал внутрь не совсем привычным способом.
— Я пришел убедиться, что тебе отрезали все до одного пальцы и язык, раз ты не отвечал на мои письма и даже продиктовать не мог, — сказал он, с улыбкой глядя на Томаша.
Альфа обернулся и на этот раз посмотрел на него. Но это был неприятный, холодный взгляд, полный презрения и отвращения. Килли таких за свою жизнь насмотрелся вдоволь — и не мог обознаться.
— Кому диктовать? — меланхолично спросил Томаш. — Обычно диктуют мне. А сам я не привык переписываться с предателями, которые помогают красть детей моего лучшего друга и сбегать его омеге.
— Джей — не омега твоего друга, а принц Севера. А ребенок настолько же его, насколько и Стево, — заметил Килли, оглядываясь. Даже при условии, что везде в лагере горели огни и здесь соорудили что-то вроде печи, Великое Небо, разве могло это спасти от холода долгой ночью? В шатре зыбко до невозможности, хорошо хоть не ветрено, как на улице, и снега нет. — Кого я предал-то, ты уже решил? — уточнил он, прищурив один глаз. — А то ты любитель громких слов, но, кажется, думать порой забываешь. А это очень-очень плохая черта для советника, — он припомнил тот раз, когда Томаш наговорил ему гадостей, мол, Килли заслужил, чтобы его не спасали, и сам не стал бы. — Между прочим, в холоде ум должен работать лучше. Но на южных неженок, это, видать, не действует.
— Думаю, о мои качествах, как советника, судить явно не тебе, — безэмоционально ответил Томаш. — Ты предал Юг, Стево и… меня… и всех, кто имел неосторожность тебе доверять.
Килли прищурился, слушая слова Томаша и прикидывая в голове, как лучше ответить. Жизнь бастарда давно и прочно научила его реагировать на резкость и отвращение к себе. И она всегда, как и сейчас, была незаслуженной: только раньше — из-за того, что он рожден незаконно, а теперь — потому что по странным соображениям Томаша, он предал Юг, которому по его же недалеким домыслам должен был быть верен.
— Ах вы ж бедные и неосторожные, — усмехнулся он, окинув Томаша колючим взглядом. — Но мой дом — Север, мой король — Леррой. И я действовал в интересах своего принца и своего народа.
— Вот как? Молодец. А теперь я повторю тебе, а то ты, очевидно, не слишком хорошо понимаешь с первого раза. Про-ва-ли-вай, — он схватил Килли за шкирку и выставил из шатра.
Внезапно, довольно жестко и категорично.
Килли сердито зашипел и попытался пихнуть Томаша ногой. Но положение для этого было невыгодным, и он оказался лицом в снегу. В принципе — не страшно. С ним такое бывало и не раз. Но теперь обидно. Ведь это сделал Томаш. Килли мигом соорудил снежок и кинул его в шатер, пока тяжелая занавеска не скрыла альфу внутри.
— Придурок! — крикнул он, вскакивая на ноги, и, собрав еще немного снега, обкидал шатер, словно тот олицетворял собой наглую рожу Томаша. Вероятно, с этого момента их встреча больше не была тайной и неофициальной. Если его сейчас кто-то видел, то считал происходящее по меньшей мере странным. Вроде бы северянин, а у него пар едва ли не из ушей валит от гнева. — Тупица!
Килли запыхался и чувствовал, как покраснели щеки. Он решительным шагом направился прочь к повозкам с едой. Неблагодарный козел! И вообще скотина! Чтобы ему замерзнуть, а лучше, пусть его волки съедят!
Эта мысль показалась Килли просто гениальной, и он повернулся вокруг себя, зашагал назад, тем же путем влез внутрь. Но на этот раз запасся снегом и кинул пару снежков в альфу, прежде чем начать на него орать.
— Ты здесь не у себя дома, ясно? Надулся, как индюк, или павлин, или какие у вас там птицы самые тупые на Юге, а? Вот на них ты сейчас похож! Чего ты обижаешься? — он в гневе перевернул столик и отпихнул от себя то, что с него упало. — Думаешь, найдешь своего идеального и прекрасного? Как там у тебя было в списке? Хрен! Лучше меня не будет! Ну не доволен ты там чем-то, так скажи! Но нехрен губы дуть! — более чем эмоционально пустился в инструктаж он. — И вообще! Если ты не прекратишь идиотничать, то пусть тебя волки съедят! А лучше — медведи!
— Я не обижаюсь. Ты мне ничего не обещал. Но я ожидал приехать на Юг и смеяться там с тобой и дальше до конца дней своих, а ты был соучастником похищения и побега. О, нет. Это не обида и не пустое надувание губ. Я бы сказал, что презираю тебя, но это тоже неверно. Ты поступал в интересах своего государства, но этим самым ты предал все мои ожидания. Это твое законное право и твой законный выбор. Но только не смей от меня требовать понимания и любви. Я не вожусь с теми, кто так или иначе меня предает. Я не вожусь с теми, кому я больше никогда в жизни не смогу доверять. Так что, да. Уж скорее меня сожрут волки и медведи, чем ты получишь от меня что-то более человечное, чем приказ выметаться отсюда.