Взяв за плечи, он приподнял и повернул меня на спину, придавил своим телом, вжал спиной в меха. Руки его обвили меня. Тело мое приняло, поглотило его. Я застонала.
— Не двигайся! — велел он.
— Да, хозяин, — умирая от нетерпения, покорилась я.
— Я дам тебе имя.
Беспомощная, я лежала в темноте узницей в его железных объятиях и ждала — как меня назовут.
— Ты самая обычная, — размышлял он, — ничего особенного в тебе нет. Значит, и имя надо придумать незначащее, простое и скромное, чтобы подходило для такой ничтожной, никчемной, невежественной клейменой рабыни, как ты.
— Да, хозяин.
— Ты из варваров.
— Да, хозяин.
— Есть мужчины, — поведал он, — которым нравится проверять, на что способны женщины из варваров.
— Проверь меня, хозяин, умоляю!
— Не двигайся!
— Да, хозяин. — Еще секунда — и не сдержу оргазма, забьюсь в судорогах! Но он не велел двигаться. Казалось — сейчас взорвусь.
— Ну а я, — улыбнулся он, — предпочитаю проверять, на что способна любая девушка, будь она цивилизованная или из варваров.
— Да, хозяин.
— Знаешь ли ты, — спросил он, — что в оргазме все вы одинаковы — и женщины варваров, и цивилизованные?
— Нет, хозяин.
— Вот интересно. Оргазм уравнивает всех.
— Все мы женщины, всего лишь женщины в руках хозяина.
— Безусловно.
— Позволь мне кончить! — умоляла я.
— Не двигайся.
— Да, хозяин. — Я едва разжимала зубы. Я отдаюсь ему, вся, без остатка, ну почему он не хочет взять меня?
— Ты говоришь по-гориански с акцентом.
— Да, хозяин. Прости, хозяин.
— Не меняйся. Твой акцент — это ты. С ним ты чуть другая. Так интереснее.
— Может быть, потому хозяина и занимает его рабыня?
— Может быть, — ответил он. — Но у меня уже были девушки из варваров.
— С планеты Земля? — прошептала я.
— Конечно. Не двигайся.