а мою землю грабили день и ночь!
Уходите отсюда, и чтобы я вас больше никогда не видел!»[549]
Год 1198 плохо закончился для мира и для легата, и в некоторой степени для Ричарда.
Год 1199 будет еще хуже для короля Англии.
СМЕРТЬ ЛЬВА (1199)
Последние сражения
Гнев Ричарда на просьбу легата не был притворным. Король действительно был возмущен озабоченностью папы судьбой какого-то Филиппа де Дрё, его неумолимого и вероломного врага, в то время как когда-то суверенный понтифик и пальцем не пошевелил, чтобы освободить его из императорской тюрьмы. Петр Капуанский хорошо понимал его: он сбежал с королевского двора, боясь (если верить Гийому Маршалу), что если он останется на дольше, то потеряет свое мужское достоинство1[550]. Королева Алиенора лично вмешалась за Филиппа де Дрё в Руане; и пока ее охранники сопровождали его в покои королевы для беседы, епископ совершил попытку побега, бросившись в церковь и требуя права на убежище в этих святых местах. Епископа оттуда вытащили силой охранники, и король Англии приказал перевезти его в Шинон для более тщательного присмотра2[551]. У Петра Капуанского не осталось теперь ни малейшего шанса.
Быстро покинув лагерь Ричарда, легат направился во французский лагерь, где, посмеявшись, пришли к выводу, что этот король «не ягненок, а лев», и посоветовали ему вернуться и переговорить о пятилетием перемирии, которое Ричард уже готов был подписать, если бы не злополучное упоминание о Филиппе де Дрё. Испуганный до смерти легат начисто отказался; вместо него эту
деликатную дипломатическую миссию пришлось выполнить архиепископу Реймсскому. В это время Гийому Маршалу не без труда удалось успокоить короля, показав, сколько выгоды сам король может извлечь из этого перемирия, подтвердив статус-кво. Король Франции уже доведен до того, чтобы просить это перемирие или мир. Это свидетельствует о том, что он уже не может так больше. То, что согласно предложенному договору, Ричард должен отдать своему сопернику большинство изолированных замков посреди нормандских земель, ничего не значит; ведь они не смогут долго выстоять, будучи изолированными от соседних территорий. Чтобы их содержать, королю придется их снабдить людьми, армией, продовольствием, и все это будет стоить ему больше, чем война3[552]. Убежденный Ричард согласился на перемирие 13 января. Он сразу же отдал приказы Гийому ле Кё: гарнизоны переданных Филиппу замков не должны ничего получить с прилегающих территорий. Принятое соглашение освободило силы Ричарда в Нормандии и позволило заняться другими делами.
Например, в Аквитании он решил свести счеты с бунтующими Лиможем и Ангулемом. Он заранее отправил туда своего верного Меркадье во главе его головорезов. По дороге им удалось избежать западни, приготовленной наемниками французского короля, что позволило Ричарду обвинить Филиппа Августа в нарушении условий перемирия. Собрав армию, он, в свою очередь, присоединился к Меркадье, который уже вовсю воевал в Аквитании.
Уже долгое время Бертран де Борн, вечный воин, призывал Ричарда отомстить пуатевинским и лимузэнским предателям, и разжечь войну в этом регионе. Во время пребывания короля в плену он написал много песен, клеймящих недостойное поведение императора; со времени возвращения Ричарда в Англию в 1194 году он написал другие, выдающие предавших его лимузэнских баронов (он их не называет по именам, но намеки понятны):
«Я бы хотел, чтобы король был колдуном, чтобы он совершил переправу и присоединился к нам, чтобы он знал, кто из лимузинских баронов его предал, а кто ему верен и знает болезнь, которая заставляет хромать Лимузэн, который принадлежал ему и будет принадлежать ему, когда он удалит опухоль, которая его разрушает»4[553].
В 1199 году началась новая война. Ричарда можно было найти возле Лиможа, осаждающим в марте замок Шалю-Шаброль, принадлежащий Эмару де Лимож. Осада, осуществляемая людьми Меркадье, продолжалась до тех пор, пока гарнизон не был уничтожен: человек сорок, не больше. Саперы пытались заминировать стены, арбалетчики и лучники поливали защитников дождем из стрел, а Ричард по привычке принимал участие в этих операциях. Вечером 26 марта после ужина Ричард приблизился к крепостным стенам, чтобы посмотреть, как продвигаются подрывные работы, и, возможно, чтобы пустить несколько стрел в защитников стен. В этот вечер на стене находился только один стрелок осажденного гарнизона, защищенный ничтожным щитом (сковородой для жарки!); и он решился пустить из бойницы несколько стрел. Ричард, большой любитель храбрости, подошел, чтобы оценить, полюбоваться и поаплодировать смелости или бессознательности этого одинокого стрелка. Тот поднял свой арбалет и прицелился в него. Ричард был без доспехов, так как сражения не велись. Его защищал лишь шлем и щит, который по привычке впереди него держал сержант. Стрела с арбалета попала ему в левое плечо. С вызовом, смелостью, гордостью или высокомерием Ричард приветствовал и поздравил стрелка, делая вид, что пренебрегает таким ранением. Он их столько получил на Святой земле! Он возвратился в лагерь, приказав людям продолжать осаду.
В палатке он тщетно пытался вырвать стрелу: древко обломилось, а железный наконечник остался в теле. Один хирург попытался ему помочь и с большим трудом извлек наконечник. Но хирургические инструменты Запада того времени оставляли желать лучшего; мусульманские врачи, достигшие больших высот в этой области, не упускают случая, чтобы посмеяться над этим5[554]: недостаточная гигиена, пренебрежение асептией, незнание антисептиков... но, несмотря на это, все удивляются факту выздоровления в XII веке после очень тяжелых ран, полученных в ходе сражений, которое следует отнести на счет некоторых врачей, а не чрезвычайной живучести их пациентов6[555].
Обычно Ричарду хватало такого примитивного лечения, но к тому времени он был уже ослаблен битвами и годами, а также всевозможными излишествами, особенно застольными — проще говоря, он уже страдал ожирением. К тому же королевскому пациенту не хватило терпения, и он отказался подчиняться предписаниям врачей. Ричард не пожелал изменить своим привычкам. Повлияло ли это на дальнейшее развитие событий? Никто не может этого сказать7[556]. В любом случае рана загноилась, и началась гангрена, и Ричард почувствовал, что жизнь его покидает. Он призвал к себе мать, которая была в Фонтевро: она примчалась, несмотря на свой возраст, как раз вовремя, чтобы услышать его последние слова, его последний вздох. Пьер Милон, аббат Панский, принял его исповедь и руководил соборованием. Один из самых могущественных королей Европы должен был умереть здесь от стрелы, пущенной со стен скромного замка Аквитании, которую он так любил.
Тем временем замок сдался. Ричард пожелал узнать автора смертельного выстрела не для того, чтобы наказать его, а чтобы простить. Его привели. На своем смертном одре король Львиное Сердце поговорил с ним, простил и отдал приказ, чтобы ему оставили жизнь. Потом, как того требовали мораль и религия времени8[557], он отказался от земных благ. Он пришел на свет нагим и отправляется туда, где земные богатства не имеют никакой ценности. Он отказался от королевства, разделив его по своему усмотрению. Он передал свою власть и свои земли своему брату Жану (которого продолжали называть Безземельным), завещал своему племяннику Оттону, императору, три четверти своего состояния и драгоценностей и просил оставшуюся треть продать и разделить между его слугами и бедняками. Наконец, он отдал распоряжения относительно своего тела. Одна грамота от 21 апреля в Фонтевро свидетельствует о том, что Алиенора все последнее время была рядом с Ричардом9[558]. Благодаря заботам Алиеноры его тело было перевезено в королевское аббатство Фонтевро, куда мать удалилась, чтобы провести остаток дней возле гробниц своего мужа и любимого сына. И тут тоже был осуществлен раздел. Его тело отправилось в Фонтевро, а его сердце — в Руан, в столицу Нормандии, ради которой он столько воевал и которую его брат Жан потеряет через несколько месяцев. Его останки остались в этой неблагодарной земле Аквитании, которая стоила столько пота и крови.
Он умер вечером 6 апреля 1199 года.
Смерть короля: история и легенда
Смерть рыцаря? Короля? Святого? Искателя приключений? Источники, пересказывающие его конец, различны, иногда противоречивы. Легенда овладела ими, чтобы порой возвысить, а порой очернить, затемнить его. Упрощенный рассказ, изложенный выше, содержит лишь основные факты, на которые можно положиться. Что касается остального, то легенда так тесно переплелась с историей, что даже в наше время серьезные историки (о других даже не говорим) имеют некоторые трудности отделить здравый смысл от бреда. Сомнения вызывают многие пункты, даже, например, место смерти Ричарда, или возможные причины, которые привели его на стены этого замка, который иногда не рассматривали как стратегически важный объект, или же личность выпустившего смертоносную стрелу и его личные мотивы.
Над всеми этими моментами, как и над другими, еще несколько лет назад стояла непроглядная тьма как во Франции и Англии, так и в Германии и США. И это довольно странно, так как уже давно один французский эрудит полностью пролил свет на почти все темные места. И это случилось за сто лет до английского историка Дж. Джилингема, который реабилитировал Ричарда в своей книге, изданной в 1978 году, а также в статье, появившейся в следующем году10[559]. Этого долгое время неизвестного (спрашивается, почему?) французского эрудита звали аббат Арбело. Начиная с 1878 года он неоднократно пытался привлечь внимание историков к этим моментам своего основанного на документах исследования, которое называется «Правда о смерти Ричарда Львиное Сердце»11[560]. Большая часть приведенных ниже текстов была упомянута Ф. Арбело, затем английским историком, который берет их за образец. Я лишь стараюсь, насколько это возможно, использовать и приводить всякий раз лучшие издания, наиболее ранние, которыми мог располагать ученый аббат.
Где и кем был убит Ричард?
В 1958 году все еще оставалась необходимость обсуждать этот вопрос и опровергать более позднюю легенду, что Ричард якобы был перевезен в Шинон, где и умер12[561]. Она ни на чем не основывается, только на исповеди, которая не выдерживает никакой проверки. Нужно также проверить несколько свидетельств, согласно которым Ричард умер во время осады замка Нонтрона, в пределах Лимузэна и Ангумуа, принадлежавших епископу Ангулема и виконту Эмару Лиможскому. Самое давнее упоминание этой традиции можно встретить у Гервасия Кентерберийского, который приписывает смерть Ричарда некоему Жану Сабразу. Согласно Гервасию, Ричард осаждал этот замок, потому что он принадлежал графу Ангулема (на самом деле он был в руках Эмара Лиможского). Осажденные, испытывая нехватку продовольствия, подарили Ричарду достойную капитуляцию, которая помогла бы сохранить их жизни, но Ричард Отказался, толкая, таким образом, защитников на безнадежное сопротивление:
«Король Англии вел осаду замка графа Ангулема, который называется Нонтрон, и который склонял к сдаче. В действительности, когда провизия в замке подошла к концу, осажденные отправили к королю посланников просить сжалиться над ними и оставить им жизни. Король оставался бесчувственным к состраданию и отказался принять предложение, желая получить насилием то, что предлагалось по доброй воле; возможно, он забыл, как в подобном случае безнадежность порождает опасность. Молодой человек по имени Жан Сабраз, который находился на стене замка, наугад выстрелил из арбалета, моля Бога направить стрелу и освободить невинных от осады. Король, выйдя из своей палатки, услышал роковой звук арбалета. Чтобы избежать удара, он пригнул голову и наклонил тело вперед и, таким образом, получил смертельный удар в левое плечо. Те, кто был около него до смерти, рассказывают, что он постоянно требовал привести того, кто его ранил. Виновника привели всего трясущегося; он бросился к его ногам и, заливаясь слезами, попросил его о пощаде; король принял его миролюбиво, простил свою рану и свою смерть, и запретил любому из своих людей преследовать его из-за этого несчастья»13[562].
Гервасий один из редких современных хронистов, кто утверждает, что смерть Ричарда наступила в замке Нонтрон, и называет его убийцей Жана Сабраза. Для Гийома Бретонского, который излагает историю в форме романа в своей «Филиппиде», арбалетчика, положившего на волю Судьбы мстящую стрелу, звали просто Ги14[563]. Для Рожера де Ховдена речь идет о Бертране де Гурдоне, который, стреляя со стены замка, попал королю в руку и нанес неизлечимую рану. После взятия замка Ричард приказал повесить всех пленников, за исключением того, кто ранил его, готовя ему, как говорит хронист, более жестокую и позорную смерть. Потом, потеряв всякую надежду на выздоровление, он приказал привести человека, который гордо рассказал ему о мотивах личной враждебности:
«Потом он приказал привести к себе Бертрана де Гурдона, который его ранил, и сказал ему: „Что я сделал тебе плохого, чтобы ты меня убил?”. Тот ему ответил: „Ты своими руками убил моего отца и моих двух братьев, а теперь ты хотел убить меня. Можешь мне отомстить как тебе захочется. Какими бы ни были муки, которым ты меня подвергнешь, я их перенесу добровольно, как только ты сам умрешь, ты, который принес в мир так много горя!"»15[564]
Король приказал снять с него цепи и простил ему свою смерть. Он даже приказал отпустить его и дать в придачу сто английских пенни. Но Меркадье, несмотря на приказ Ричарда, оставил его убийцу в тюрьме, а после смерти короля содрал с живого кожу.
Аббат Арбело ясно показал, что убийца, с которого содрал кожу Меркадье, никак не может быть Бертраном де Гурдоном: этот персонаж еще жив в 1209 году, когда он принимал участие в альбигойском крестовом походе16[565]. Его можно было встретить при осаде Тулузы в 1218 году, он приносил присягу верности Людовику VIII в 1226 году и Людовику Святому в 1227-м, и он все еще был жив в 1231 году. В действительности здесь речь идет о литературном вымысле. Дальше мы увидим, что автором выстрела из арбалета был Пьер Базиль, и у него не было особых причин мстить Ричарду... А драматический диалог, переданный Рожером де Ховденом, был нужен для более красочного описания смерти Ричарда.
В итоге Рожер де Ховден правильно излагает трагическое событие при осаде Шалю. Две упомянутые неточности при воспоминании о Нонтроне и Бертране де Гурдоне передают часть правды, так как они акцентируют внимание на причинах, побудивших Ричарда приехать в этот регион, — его желание сразиться и отобрать крепости у графа Ангулема и Эмара Лиможского. Делая это, Ричард действует как феодальный государь, как сюзерен, желающий отобрать у вассалов-предателей замок силой, согласно обычаю.
Этот очевидный факт был долгое время замутнен фантастическим упоминанием о сокровище, найденном одним из крестьян Эмара Лиможского и спрятанном в его замке Шал юс. Ричард организовал осаду, чтобы завладеть им. Это заявление следует изучить, констатировав сначала, что все источники, за исключением упомянутого здесь, сходятся в основном пункте: Ричард умер именно в Шалюсе. Однако существуют расхождения в причинах, приведших его под стены этого замка.
Ричард и охота за кладом
[549] 66 Histoire de Guillaume de Marechal, v. 11603.
[550] 1 Histoire de Guillaume de Mardchal, v. 11625-26.
[551] 2 Roger de Hoveden. Chronica, IV, 40-41.
[552] 3 Histoire de Guillaume de Marechal, v. 11671-11688.
[553] 4 Bertran de Born / Ed. G. Gouiran, № 35. P. 703.
[554] 5 По поводу см. Miquel A. Ousama, un prince syrien face aux croises. P. 135.
[555] 6 О военной хирургии см. Peterson L Military surgery: knights, sergeants and Raimon of Avignon’s version of the chirurgia of Roger of Salerno (1180-1209)//The ideals and practice of medieval knighthood II (Papers from the third strawberry hill conference 1986) / Ed. Harper-Bill C. Hatver R. 1990, P. 117-146.
[556] 7 Некоторые источники, особенно поздние, утверждают, что он бы выжил, если бы прислушался к советам врачей, особенно если бы он воздержался от сексуальных связей: см. Raoul de Coggeshall. Chronicon anglicanum, 96; Guillaume le Breton. Philippidos, V, 5, v. 600-605; Recits d'un mdnestrel de Reims au treizieme siecle / Ed. N. De Waiily. Paris, 1876. P. 69-70; Chronique of Walter of Guiseborough / Ed. Rothwell. London, 1957. P. 142.
[557] 8 Гийом Маршал позже не преминет повести себя в соотвествии с этой идеологической схеме в церемонии, описанной Дж. Дюби. См. Duby G. Guillaume le Marechal ou le meilleur chevalier, P. 24.
[558] 9 Эта хартия, которую подписали Алиенора, Петр Капуанский, Берангария и Ги де Туар, была издана и переведена А. Перье. Perrier A. De nouvelles precisions sur la mort de Richard Coeur de Lion // Bulletin de la Societe archdologique et historique de Limousin. T. LXXXVII, 1958. P. 50
[559] 10 Gillingham J. Richard the Lionheart. London, 1978; Gillingham J. The unromantic death of Richard Coeur de Lion // Speculum, 54, 1979. P. 18-41.
[560] 11 Arbellot F. La verite sur la mort de Richard Coeur de Lion // Bulletin de la Societe archeologique et historique de Limousin. T. XXVI, 1878.
[561] 12 Perrier A. De nouvelles precisions sur la mort de Richard Coeur de Lion. 38-50.
[562] 13 Gervais de Canterbury. Opera historica, 592-593.
[563] 14 Guillaume le Breton. Philippidos, 520.
[564] 15 Roger de Hoveden. Chronica, IV, 82-84.
[565] 16 Guillaume de Tudele. Chanson de la croisade albigeoise / Ed. Martin-Chabot E. Paris, 1960. T. I, P. 40.