Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Здесь нет никакого упоминания о сокровище, равно как и никакого упоминания о причинах приведших Ричарда в Шалю, однако предельно точно указаны место, дата ранения и последовавшей смерти и даже имя автора смертоносного выстрела. Имя Пьера Базиля приводится также Роджером Вендовером и важнейшим хронистом Бернаром Итье.

Роджер Вендовер пишет свое произведение только в 1230 году и использует в качестве материала хроники предшественников. Отрывок о смерти Ричарда основан на информации Рауля де Дицето, но дополнен еще некоторыми деталями. Вслед за Рожером де Ховденом он подтверждает, что Ричард простил своего убийцу по имени Пьер Базиль. Он также подчеркивает, хотя ему это не свойственно, причины, приведшие Ричарда в Шалю, — война против восставших баронов Пуату.

Матвей Парижский несколькими годами позже также использует эту информацию в своем тексте, перевод которого приводим ниже:

«В то же время, заключив перемирие между Филиппом, королем Франции, и Ричардом, королем Англии, последний направил свои войска и оружие против нескольких баронов Пуату, которые восстали против него. Он предал огню их города и села; он уничтожил их виноградники и урожай и без сожаления убил нескольких их сторонников. Затем, войдя в герцогство Аквитании и на территорию Лимузэна, он начал осаду замка Шалю и 26 марта был ранен Пьером Базилем стрелой, которая, как говорят, была отравлена. Сначала он не придал особого значения этой ране. В течение двенадцати дней, которые он прожил. он активно нападал на замок, захватил его и взял в плен рыцарей и сержантов, которые его охраняли. Потом, расположив в замке свой гарнизон, он его укрепил.

А рана, которую он получил, из-за плохого ухода начала гноиться; черные пятна появились на ней, распространились по все ране, причиняя королю нестерпимые мучения. Наконец этот мужественный принц, чувствуя неизбежность кончины, стал готовиться к смерти с настоящим покаянием сердца и искренней исповедью; он укрепил себя причастием тела и крови, он простил свою смерть тому, кто был ее причиной, Пьеру Базилю, который ранил его; освободил его от оков и отпустил с миром. Он захотел, чтобы его тело было захоронено в Фонтевро, у ног его отца, которого он предал; он завещал свое сердце церкви Руана; потом, приказав, чтобы его внутренности были захоронены в выше упомянутой церкви, он передал их как подарок пуатийцам. А некоторым из своих близких под строжайшим секретом он назвал причину, по которой он совершил такое разделение своего тела. Своему отцу он завещал тело по указанным причинам; жителям Руана по причине несравнимой верности, которую они доказали, он передал свое сердце; что касается пуатийцев, из-за их плохого отношения он завещал им средоточие своих экскрементов, не посчитав их достойными другой части тела.

Когда же он сделал эти распоряжения, в районе сердца неожиданно возникла отечность, и принц, преданный делу Марса, испустил последний вздох 6 апреля, в указанном замке. Он был похоронен в Фонтевро, как он и приказал еще при жизни; и с ним, как считают многие, были похоронены слава и доблесть рыцарства»^40[589].

Мы вернемся во второй части книги к отношениям Ричарда и рыцарства. На данный момент то, что имеет значение, так это акцент, который сделали Рожер Вендовер и Матвей Парижский на причины, которые привели Ричарда в Шалю. По их мнению, речь идет о решительном желании Ричарда покарать своих баронов-бунтовщиков.

Подтверждение этому у нас есть. Во многих документах упоминается восстание графа Ангулема и Эмара Лиможского и операция, начатая против них весной 1199 года^41[590]. Не обязательно для этого было придумывать смехотворную историю с гипотетическим сокровищем.

Мы обладаем еще одним свидетельством того же характера. Оно имеет очень большую важность, так как принадлежит перу одного хрониста Лиможа, жившего в то время, — Бернара Итье, с 1189 года помощника библиотекаря (библиотекарем он станет в 1204 году) аббатства Сан-Марсьяль, расположенного в тридцати пяти километрах от Лиможа, что позволяло быть в курсе происходивших в Шалю событий. Его хроника состоит из записок, сделанных его рукой в двух манускриптах (сегодня объединенных в один в Национальной библиотеке), и представляет собой нечто вроде автографического «блокнота». В двух изданиях этих хроник, X. Дюплэ-Ажье (1874) и Ж.-Л. Лемэтра, за 1199 год можно найти лишь несколько следующих строк:

«Год благодати 1199, умерли король Ричард, Гуго Клермонский, аббат Клюни, виконт Адемар Старший, архиепископ Буржа Генрих»^42[591].

И ни слова больше. Этого мало для смерти короля, еще и какого короля! Но для того же года он добавляет важные детали:

«Многие города находились в осаде, города Лимож, Сен-Жем, Нонтрон, Ноай, Шалю-Шаброль, Отфор, СенМегрэн, Обюссон, Саланьяк, Клюй, Брив, Огюранд, Сант-Ливрад, Пьегю».

Это последнее сообщение подтверждает, что регион был атакован, крепости осаждены, в том числе и Шалю. Но составленная таким образом хроника не позволяет установить истинную связь между этими осадами и пребыванием Ричарда в Шалю, хотя эта связь более чем вероятна, если верить другим источникам.

Однако существует маргинальная запись, которую не учел первый издатель хроники в 1874 году и которая, кажется, была написана рукой самого Бернара Итье. Самый первый издатель упоминает о ней отдельно, не включая ее в произведение, так как она не фигурирует в манускриптах, которые являются базовыми. Она была извлечена из манускрипта хроник Жоффруа де Вижуа и опубликована П. Лаббом в 1657 году после рукописи Пастура^43[592]. Тем не менее из-за плохой переписки манускрипта предисловие к этой записи было потеряно и опущено издателем. Ее можно обнаружить в более полном виде в двух других манускриптах хроники Жоффруа де Вижуа, которые, как доказали многие эрудиты, были начаты аббатом Арбело^44[593]. И эти предисловия помогают установить, что записи принадлежат руке Бернара Итье, что вполне подтверждает привычки библиотекаря вести маргинальные записи. Эту запись можно найти в тексте, где Жоффруа де Вижуа упоминает Ричарда, герцога Аквитании и Гаскони.

В тексте, изданном Лаббом, записка фигурирует без предисловия; в одной из других рукописей ей предшествует цитата: «Наес scripsit Bernardus Iterii» («Бернар Итье написал это»). В другой рукописи запись более полная: «Б. Итье написал в пятницу, накануне дня Иоанна Крестителя, в год, когда умер король Ричард по прозвищу Львиное Сердце. Он был похоронен возле своего отца в монастыре Фонтевро, многие радовались его смерти, другие оплакивали эту потерю».

В трех рукописях, в некоторых вариантах, присутствует текст, похожий на запись Бернара Итье, перевод которого следует дальше:

«В год 1199 от Рождества Христова (тысяча двухсотый минус один) Ричард, очень могущественный король англичан, был ранен стрелой в плечо во время осады замка на территории Лимузэна, который называется Шалю-Шаброль. В этой башне находилось два рыцаря в окружении около тридцати восьми человек, мужчин и женщин. Одного рыцаря звали Пьер Брен, другого Пьер Базиль. Именно последний, как говорят, выпустил из арбалета стрелу, которая настигла короля, умершего на двенадцатый день, во вторник, накануне Вербного воскресенья, 6 апреля в час ночи. Перед этим, еще, будучи больным, король приказал своим войскам взять в осаду замок виконта Эмара, который называется Нонтрон, равно как и крепость Монтагю (Пьегю?), что они и сделали. Но узнав о смерти короля, они покинули, сбитые с толку, поле боя. Король всем сердцем жаждал разрушить все города и села виконта»^45[594].

Это последнее замечание, исходившее от местного жителя, хорошо осведомленного о событиях, которые там разворачивались в 1199 году, подтверждает, что уже было сказано другими источниками. Ричард прибыл в этот регион, чтобы приструнить взбунтовавшихся вассалов с помощью масштабной военной операции, которую ему позволяло перемирие, подписанное с королем Франции. Его войска взяли в осаду многие города, замки и крепости (упомянутые в рассказе Бернар Итье в своей хронике, изданной ранее), среди которых был Шалю, принадлежавший Эмару Лиможскому, и Нонтрон, также его, но предназначенный для епископа Ангулема. Целью короля было, как говорят, полностью уничтожить их могущество, опустошив их земли, виноградники, разрушив их замки. И вовсе не нужно сокровище, в котором отказал или которое отрицал виконт Эмар, чтобы представить себе озлобление Ричарда по отношению к своему противнику.

Как объяснить тогда частые упоминания этого сокровища? Со стороны французских хронистов все было очень просто: это был хороший способ очернить репутацию Ричарда. Английские хронисты тоже много в чем его упрекали, особенно в части его нравов, но еще больше в высоких налогах, которые он впервые наложил и на священнослужителей. Упоминание о сокровище подтверждало слухи о ненасытной алчности Ричарда. Это был хороший способ показать, как и в случае с его отцом, что никому на этой земле не избежать Божьей кары.

Однако означает ли это, что с их стороны речь идет о злонамеренном вымысле? Это уже слишком! В основе этих слухов должен находиться некий исходный элемент, изначальный повод. Дж. Джилингем пытается объяснить историю о сокровищах возможной словесной путаницей, связанной с Шалю-Шабролем. По сообщению Ригора, местные жители называли это место Castrum Lucii de Capreolo (что впоследствии превратилось в Шалю-Шаброль). Еще в XVII веке находку сокровища связывали с неким Луцием, легендарным проконсулом Аквитании, жившим в эпоху императора Августа, размеры богатства которого были огромными; его прот звали Capreolus (Козел) из-за его привычки вести военные действия в горной местности. Возможно, что эти легенды уже ходили в эпоху Ричарда, облегчая ассоциации46[595]

И наоборот, мне кажется, со значительной долей вероятности можно предположить, что эти легенды, ходившие в XVII веке, были сложены на основе упоминаний о сокровище, найденном в эпоху Ричарда, в частности, на рассказе Ригора о золотых статуэтках, представлявших членов римской императорской семьи. Самым достоверным свидетельством римского происхождения сокровищ является, без сомнений, собщение французского хрониста. Вопрос состоит в том, основываются ли слухи, которые он упоминает, на реальных событиях, впоследствии искаженных и романизированных, или же это чистой воды выдумки. У нас нет возможности это установить.

Гипотеза об обнаруженном сокровище вполне возможна. В ту беспокойную эпоху можно было часто увидеть, как сеньоры или богачи прятали свои сокровища, чтобы не отдавать их врагам. А этот регион, как мы видели, долго сотрясали продолжительные гражданские войны. Одно из этих сокровищ спокойно могло быть найдено перед приездом Ричарда в регион, а слухи дошли и до него. Что здесь удивительного? В 1892 году, как отмечает Джилингем, было обнаружено... в Нонтроне сокровище, состоящее из тысячи серебряных монет, выпущенных в эпоху Ричарда Львиное Сердце. Оно могло быть спрятано, чтобы не достаться Ричарду, чьи войска атаковали замок в 1199 году, в момент, когда он умирал от стрелы в Шалю.

Нахождение клада, независимо от того, правда это или вымысел, сыграло лишь вспомогательную роль, усиливая, как говорит один хронист, воинственное мужество короля Англии, герцога Аквитании в войне с двумя постоянно восстающими против него вассалами, в частности, Эмаром де Лиможем, владельцем замка Шалю-Шаброль, чьи крепости, как и замки графа Ангулема, стояли у дорог, связывающих Пуатье с Бордо.

Ричард умер скорее принцем, желавшим сделать правящим феодальный порядок на его территории, чем искателем сокровищ, герцогом Аквитании, больше чем королем Англии, и, прежде всего, воином, королем-рыцарем, кем он и был в глазах всех своих современников.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

КОРОЛЬ —ЗЕРЦАЛО РЫЦАРСТВА

ОБРАЗ РИЧАРДА И РЫЦАРСТВА

Делу о сокровище Шалю должно быть отведено должное место, и все же смерть короля под стенами скромной крепости Лимузэна не менее романтична и несколько парадоксальна. Львиное Сердце умер как воин, а не как рыцарь; он умер от стрелы, выпущенной арбалетчиком во время обычных перипетий банальной осады, а не от удара копьем или мечом во время героического сражения. Но его пренебрежение к страданию, причиненному ранением, его высокомерное и беззаботное презрение к смерти, пожелания, которые он высказывал насчет захоронения своих останков, тела, сердца и внутренностей, его слова, одновременно снисходительные и великодушные по отношению к своему убийце, — всего этого достаточно, чтобы соткать из последних мгновений его жизни легенду, несмотря на банальность причины его гибели.

Повесть о гибели Ричарда дает рассказчикам возможность, сознательно или нет, передать свои суждения с Ричарде — о короле и человеке. Они нам также раскрывают, иногда независимо от их воли, образ этого персонажа, его положительные и отрицательные качества. Это мы уже отмечали в связи с рассказом о сокровище, составленном двумя благосклонными к суверенам из династии Капетингов хронистами — Ригором и Гийомом Бретонским. Следует углубиться в анализ мировоззрения тех, кто донес до нас эти рассказы и, добровольно или нет, проясняет нам образ Ричарда, собранный из суждений, высказанных в рамках определенной системы ценностей. Зададимся вопросом, что в этой личности завораживало, вызывало восхищение или же, наоборот, отторгало, смущало, раздражало, вызывало порицание, осуждение. Внимание к тем или иным чертам характера и манерам поведения, способ их подчеркнуть или раздуть почти до карикатурного вида являются весьма показательными не столько для самого Ричарда, сколько для его восприятия современниками.

Итак, эти суждения, несмотря на их расхожесть и порой диаметрально противоположную направленность, странным образом сливаются в единый портрет Ричарда, отражающий тот образ рыцарства, который мы себе представляем. Король предстает в качестве воплощения рыцарства в ту эпоху, когда оно осознает себя и становится одновременно завоевывающим, соблазнительным и раздражающим.

Суждения и оценка Ричарда

[589] 40 Matthieu Paris, II, 451.

[590] 41 Cm. Gillingham J. The unromantic death of Richard Coeur de Lion. P. 174.

[591] 42 Chronique de Saint-Martial de Limoges / Ed. Duplfcs-Agier. Paris, 1874. P. 66.

[592] 43 Geoffroi de Vigeois. Chronica Gaufredi. T. II. P. 137.

[593] 44 Arbellot F. La verite sur la mort de Richard Coeur de Lion. P. 7-8, 61-64, Gillingham J. The life et time of Richard I. P 168.

[594] 45 Латинский текст в Labbe Ph. Novae bibliothecae manuscriptorum librorum. T. II. P. 342; Gillingham J. Richard Coeur de Lion. P. 167-168.

[595] 46 Gillingham J. The unromantic death of Richard Coeur de Li'on. P. 178, Gillingham J. Richard Coeur de Lion. P. 46.