Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На самом деле Филипп Август был рад. Он сразу же попросил Леопольда не выпускать короля Англии, связался с Жаном Безземельным и попытался извлечь побольше выгоды из отсутствия Ричарда. С января месяца Жан Безземельный находился в Париже, где он во всем заменил брата, как отмечает Рожер де Ховден:

«Потом Иоанн, брат короля Англии, отправляется к королю Франции и становится его человеком за Нормандию и за другие континентальные земли его брата, и даже за Англию; и он поклялся жениться на Аэлис, его сестре; и он обязался вернуть королю Франции Жизор и весь нормандский Вексен; король Франции оставил ему с сестрой часть Фландрии и пообещал помочь захватить власть в Англии и во всех землях, принадлежавших его брату»^29[457].

Потом, обеспеченный французской поддержкой, Жан вернулся в Англию для того, чтобы поднять восстание, которое должно было обеспечить ему трон. Он везде искал союзников, распустил слух, что Ричард умер, и сам себя провозгласил королем. Алиенора, большинство английских баронов и «юстициарии», назначенные Ричардом, не поверили этим слухам и стали готовиться противостоять мятежу.

Новость о пленении короля дошла до Англии в конце января или в начале февраля 1193 года, о чем свидетельствует письмо архиепископа Руана, Готье де Кутанса, который принимал участие в совете. Было принято решение отправить послов к Ричарду и добиться его освобождения. Однако когда они прибыли, Ричард уже стал пленником императора Генриха VI, который после нескольких недель торгов купил его у Леопольда за семьдесят пять марок серебром и обещание, что Ричард, чтобы получить свободу, отпустит тех, кого он взял в плен на Кипре, в частности Исаака Комнина и его дочь. Первые английские послы (два цистерсийских монаха) в первый раз встретили Ричарда в Охсенфурте на Майне, в то время когда Леопольд его переправлял к Генриху VI в Шпейер. Узнав о предательстве своего брата Жана, Ричард не выказал удивления, но выразился несколько пренебрежительно, сомневаясь в способности брата захватить вожделенное королевство^30[458]. Его план высадки в Англии закончился неудачей. Перед Алиенорой и ее приверженцами, защищающими берега Англии, Жан и его союзники отступили^31[459]. Филипп Август воспользовался сложившейся ситуацией и завоевывал Нормандию, пренебрегая своей клятвой, принесенной в Мессине и обновленной в Акре, не атаковать земли Ричарда, пока он не вернется со Святой земли.

В Шпейере Генрих VI сначала вел себя очень грубо по отношению к Ричарду, которого охраняли одни солдаты. Даже ночью, отмечает хронист, эти солдаты окружали кровать короля, с мечом на боку, «и никому не разрешали провести ночь с ним»^32[460]. Тут Ричард, говорят, оказался на высоте. Хронисты (не присутствовавшие при этом и узнавшие эти истории из уст самого Ричарда) уточняют, что даже при столь грустных обстоятельствах король сохранял достоинство, оставался веселым и в хорошем настроении. Чтобы развлечься, он унижал своих охранников, отпуская в их сторону смешные и иронические шутки. Он их высмеивал, испытывал злорадство, обыгрывая их в играх на силу и ловкость^33[461].

В течение этих долгих дней Генрих VI даже не соизволил привести Ричарда к себе. Наконец при посредничестве аббата де Клюни и Гийома Илийского, канцлера Ричарда в Англии, Генрих созвал своих епископов и графов, чтобы организовать перед ними что-то вроде публичного процесса, призванного обосновать заключение Ричарда. Он перечисляет длинный список жалоб, детали которого нам представляют хронисты. Большинство из этих жалоб основывалось на слухах, которые, согласно Ричарду де Девизу, распространялись в Германии епископом де Бове по возвращении из Святой земли в 1192 году:

«Как только он достиг берегов Германии, на каждом этапе своего путешествия он говорил, что король Англии — предатель, что, как только он прибыл в Иудею, он замышлял сдать Саладину короля Франции; что он приказал убить маркграфа (Конрада де Монфера), чтобы захватить Тир; что он отравил герцога Бургундского; что, наконец, он продал всю христианскую армию врагом, потому что она не подчинялась ему как один человек; что это был человек с тяжелым характером, нелюбезный, с железным нравом, специалист по хитрости и особенно по притворству; что именно из-за этого король Франции так рано уехал, из-за этого оставшиеся французы ушли, не завоевав Иерусалим. Слух набирал силу, распространяясь, и он вызывал против одного человека ненависть многих»^34[462].

Император, казалось, набрал достаточное количество обвинений. Из-за Ричарда он потерял Сицилию, ведь тот подписал перемирие с Танкредом, закрепив трон за этим узурпатором. Потом он захватил Кипр, посадив в тюрьму Исаака Комнина, одного из его родственников, чтобы продать потом остров иностранцу. Предательством он убил Конрада Монферратского, его друга и вассала; он даже хотел убить с помощью других «убийц» короля Франции, Филиппа Августа, после того как противостоял ему в течение всей экспедиции, предав, таким образом, свою миссию крестоносца. Он взял в плен Леопольда Австрийского, его вассала; наконец, он не переставал презирать и оскорблять немцев в ходе всей экспедиции. Ричард перед таким количеством обвинений сильно побледнел, но стремительно и ловко оправдался, оборачивая ситуацию в свою пользу:

«Император высказал ему свои упреки и еще много другого; и сразу же король, стоя перед всеми, со стороны герцога Австрийского, который горько оплакивал его судьбу, начал отвечать на каждое обвинение так блистательно и так ясно, что вызвал у всех восхищение и уважение; в их сердцах не осталось ни малейшего сомнения, что он обвинен несправедливо. На самом деле он опирался на неоспоримые утверждения и убедительные аргументы, чтобы пролить свет на факты и показать, как они связаны. Таким образом, он низверг все беспочвенные подозрения, которые тяготели над ним, не умалчивая правды о своих действиях. В частности, он твердо отрицал, что предал кого бы то ни было, или организовал гибель одного из князей, уверяя, что в этом случае он докажет свою невиновность в той форме, которая будет угодна императору. Он долго говорил в присутствии императора и его князей с наибольшей почтительностью. Итак, император поднялся и приказал королю подойти поближе, и обнял его. С этого дня император дал ему наибольшие почести и относился к нему, как к родному брату»^35[463].

К своим достоинствам короля и воина Ричард прибавил еще качества хорошего адвоката, способного в одно мгновение перевернуть дикую враждебность императора в братскую привязанность.

Даже Гийом Бретонский, не являвшийся ярым поклонником Ричарда, рассказывает, насколько люди Филиппа Августа, присутствовавшие на собрании, были впечатлены его поведением и красноречием в ходе этого процесса, который проходил, вероятно, в начале марта. Однако несколько дней спустя Генрих VI попытался наладить отношения между Ричардом и Филиппом Августом, но тщетно.

Это трогательное «братское примирение» не способствовало, однако, освобождению Ричарда. После процесса Генрих VI держал Ричарда пленником в крепости Трифельс. Впрочем, с этого времени он смог более свободно вести себя со своим пленником и принимать английских послов, пытающихся освободить его, заплатив выкуп, детали которого теперь стали обсуждаться. Согласно Раулю де Коггесхоллу, первые переговоры, состоявшиеся в конце марта, привели к соглашению, основные пункты которого у всех хронистов отличаются^36[464]. Ричард будет освобожден после уплаты этого выкупа. Условия этого соглашения были доставлены в Англию в марте епископом Солсберийским, Губертом Вальтером. Переговоры продолжались, и 19 апреля 1193 года канцлер короля вернулся в Англию с письмом от Ричарда и письмом от императора, скрепленным золотой печатью^37[465]. Обсуждаемый выкуп представлял собой огромную сумму, к которой Генрих VI прибавил еще одно требование: в качестве вассальской службы Ричард должен предоставить ему военную поддержку в виде пятидесяти кораблей и двухсот рыцарей.

Письмо Ричарда содержало его распоряжения относительно способов сбора такой суммы путем повышения налогов и больших военных контрибуций, к которым мы вернемся позже и которые собирались со всего населения, в том числе и со священнослужителей, что им очень не понравилось. Но налог не принес ожидаемых результатов, и чтобы раздобыть необходимую сумму, пришлось продавать, занимать, иногда требовать накопленные церковью богатства, что еще больше увеличило недовольство церковнослужителей^38[466]. Освобождение Ричарда снова затягивалось, так как император отказывался его отпустить, пока не будет заплачена основная часть выкупа. 24 июня в Вормсе, после встречи Ричарда и Генриха в присутствии большого количества людей, в том числе английских послов, было принято новое соглашение: Ричард будет освобожден после уплаты ста тысяч марок серебром и пятидесяти тысяч марок в виде помощи Генриху завоевать Сицилию. Ричард отдаст за сына герцога Леопольда Австрийского свою племянницу Алиенору, дочку Жоффруа Бретонского; он вернет герцогу Австрии своих пленников с Кипра — Исаака Комнина и его дочь. Этот договор, скрепленный клятвой и актом, вскоре стал известен Филиппу Августу и Жану Безземельному, которые сразу же усилили свой союз для действий перед освобождением Ричарда^39[467].

Согласно Рожеру де Ховдену, Генрих VI пообещал королю Англии добиться его перемирия с Филиппом Августом. Если ему это не удастся, он освободит Ричарда, не требуя выплаты выкупа. Ему это не удалось, но вряд ли когда-то у императора было намерение освободить «бесплатно» короля Англии. Как раз наоборот, он сильно надбавил цену, показывая себя готовым и открытым к предложениям противоположного лагеря — лагеря короля Франции и Жана Безземельного. В том же 1193 году Филипп Август предпринял много политических и дипломатических шагов, враждебных по отношению к Ричарду. Английские хронисты особенно настаивают на первом шаге, уже упоминаемом выше: попытка завоевать Англию флотилией союзников Жана, французами и фламандцами. Эта инициатива была связана с разворачивавшимися переговорами между дворами Дании и Франции, которые были направлены на получение для короля Франции руки принцессы Ингеборги Датской, 18-летней сестры короля Кнута VI. Благодаря этой свадьбе король Франции хотел стать наследником датских претензий на Англию и использовать, чтобы сделать их стоящими, грозный флот северного королевства^40[468]. Но у Кнута VI эта идея не вызвала энтузиазма, и он отказался вмешивать свой флот в это сомнительное мероприятие, которое, как мы видели, ни к чему не привело. Свадьба с Ингеборгой, назначенная на 14 августа, принесла Филиппу Августу лишь приданое в десять тысяч марок серебром и тоже не удалась. Известно, что с первой брачной ночи король начал испытывать к этой достаточно красивой принцессе непреодолимое физическое отвращение, которое остается необъяснимым до сегодняшнего дня, и он решил расстаться с ней, делая впоследствии все возможное, чтобы аннулировать этот брак, ставший для него невыносимым^41[469].

Его второй шаг заключался в том, чтобы сделать Генриху VI финансовое предложение, направленное на разбалансировку предложений, сделанных до этого англичанами. Он отправил ко двору императора епископа Филиппа де Дрё, а потом архиепископа Реймса, оба должны были уговорить Генриха передать Ричарда Филиппу или, по крайней мере, держать его соперника в плену, вместо того чтобы развязать ему руки в мероприятиях против континентальных земель, особенно в Нормандии. Отныне император мог играть на два поля и поднимать ставки. Для Ричарда дела обстояли еще хуже. Летом 1193 года между Генрихом и Филиппом Августом чуть не завязались союзнические отношения. Король Англии любой ценой хотел помешать этому и надеялся в этом на своих союзников, немецких князей, часто восстававших против императора, но Ричарду удалось привести всех к соглашению. Благодаря этому дипломатическому шагу франко-немецкий союз провалился, и Ричард избежал отправки к своему наизлейшему врагу.

Переговоры возобновились на новых базовых принципах: 29 июня в Вормсе Генрих VI согласился освободить Ричарда, как только получит сумму в сто тысяч марок, при учете того, что вся сумма составляла сто пятьдесят тысяч. Чтобы быть уверенным в выплате этой суммы, Ричард обязался отпустить заложников. Он мог быть избавлен от уплаты, если ему удастся уговорить своего шурина Ричарда Льва присоединиться к императору. К концу лета 1193 года Ричарду удалось вернуть преимущество в ряде политических провалов, которые имели место в Германии между королями Англии и Франции. Однако он не отлучился от дел. Вероятно, в течение этого сложного периода Ричард сложил две жалобные песни, одна из которых ясно выражает чувство одиночества, охватившее его из-за постоянных задержек его освобождения, связанных с медлительностью его вассалов и выплатой выкупа, как предписывает феодальное право. Эта песня, посвященная его «сестре графине» Марии Шампанской, предоставляет последующим поколениям новый образ этого человека с многочисленными талантами, короля, рыцаря, поэта и трубадура:

Я не скажу причины. Но я сочинил песню.

Нет ни друзей, нет ни талантов,

Я сижу один в темнице.

Об этом знают мои люди и мои бароны, английские, нормандские, пуатевинские и гасконские, что я совсем один сижу в тюрьме.

Я знаю хорошо, что смерть не берет ни друзей,

Ни родителей.

Я знаю, что я не совершенство.

Но мои бароны держат мои земли в беспокойстве.

И если помнят они о клятве,

Они возьмут в руки оружие и спасут меня.

Графиня сестра, я не могу быть уверен в моих компаньонах —

Казне и Першероне,

Уже не говоря о Шартре^42[470].

Вмешательство Алиеноры

[457] 29 Roger de Hoveden. Chronica, III, 204..

[458] 30 Roger de Hoveden. Chronica, III, 196

[459] 31 Matthieu Paris, II, 401.

[460] 32 Raoul de Coggeshall. Chronicon anglicanum, 58.

[461] 33 Raoul de Coggeshall. Chronicon anglicanum, 57; Matthieu Paris, II, 396.

[462] 34 Richard de Devizes, 80.

[463] 35 Raoul de Coggeshall. Chronicon anglicanum, 58.

[464] 36 Raoul de Coggeshall. Chronicon anglicanum, 60; Matthieu Paris, II, 398; Raoul de Diceto. Opera historica, II, 110.

[465] 37 Raoul de Coggeshall. Chronicon anglicanum, 60, Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 398, Roger de Hoveden. Chronica, III, 209.

[466] 38 О реакции населения на новые налоги см. «Те, кто работает»

[467] 39 Roger de Hoveden. Chronica, III, 214-215.

[468] 40 Roger de Hoveden. Chronica, III, 224; Matthieu Paris, II, 46; Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 367; Gervais de Canterbury. Opera historica, I, 529. См no этому поводу Powicke F. M. The Loss of Normandy (1189-1204). P. 91.

[469] 41 Baldwin J. W. Philippe Auguste et son gouvernement. P. 117; Baldwin J. W. Les langages de l’amour dans la France de Philippe Auguste. P. 13, 39, 128.

[470] 42 Вес P. La lyrique frangaise au Moyen Age, ХП-ХШ siecle. Paris, 1978, T. II. P. 124-125. См. исследование Archibald J. K. La chanson de la captivitd du roi Richard // CCM, 1, 1974. P. 149-158.