Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Жан, почему ты так переживаешь? Ты видел моего брата Жана, и врать бесполезно. Он зря боится! Пусть он придет, ему нечего бояться! Он же мой брат все-таки. Ему нечего опасаться с моей стороны. Если он совершил глупость, я не буду его в этом упрекать, а те, кто толкнул его на это, уже нашли то, что искали, и вскоре получат еще больше. Но больше я ничего не скажу».

Жан д’Алансон сразу же отправился к Жану Безземельному сообщить о хорошем расположении духа Ричарда. Вероломный брат вошел «с опаской» и бросился к ногам короля, который поднял его и, поцеловав, сказал:

«Не бойтесь, Жан. Вы — ребенок. Вы попали под плохое влияние; у них слишком извращенное мышление, у тех, кто дал вам такие плохие советы. Вставайте и пойдите, поешьте»^13[496].

Согласно Рожеру де Ховдену и Гийому де Нефбургу, это трогательное примирение двух братьев произошло по инициативе Алиеноры, их матери^14[497]. Видя, что у Ричарда все еще нет потомков, она заботилась о судьбе империи Плантагенетов, если ее сын умрет. Она, конечно, не доверяла своему сыну Жану, который уже много раз доказывал свою неспособность править. Однако она отдавала предпочтение ему перед Артуром, другим, единственно возможным наследником, сыном невестки, которую она терпеть не могла и которая, конечно, отвечала ей взаимностью. Хронист добавляет, что к этому моменту Ричард и Жан опять стали друзьями, хотя Ричард все же не желал давать ему ни замков, ни земли^15[498]. Это малейшая возможная мера предосторожности, и Жан сразу же продемонстрировал свое примирение, а также свое непостоянство и вероломство. Вернувшись в Эврё, которое ему передал Филипп Август для обеспечения его защиты, Жан предал своего бывшего союзника и уничтожил расположившийся там французский гарнизон для того, чтобы передать город своему брату.

Тем временем Ричард торопился прийти на помощь Вернёю. Он направился в Тюбёф, куда он прибыл 21 мая. Там от рыцаря гарнизона он узнал, что осажденному городу грозит опасность; ему следовало поторопиться. Не дожидаясь основного состава армии, Ричард отправил несколько отрядов рыцарей и пехотинцев, которые прорвали вражеские ряды и пробились к гарнизону, чтобы укрепить его и поднять боевой дух. Согласно французу Ригору, осадным орудиям короля Франции уже удалось разрушить часть стены, когда пришло сообщение о том, что гарнизон Эврё взят в плен, и большинство людей казнено. Король, «обеспокоенный и разъяренный», 28 мая покинул осаду, чтобы скакать в сторону Эврё, откуда он прогнал Жана Безземельного. Он разрушил город, не пожалев даже церковь Сен-Торен^16[499]. Его армия, покинутая в Вернёе, сняла на следующий день осаду, бросив часть своего лагеря и провизии, которую сразу же захватили осажденные. Матвей Парижский относит этот успех скорее на счет прибывшего Ричарда, заставившего французов бежать:

«Приближался великий праздник Троицы. Но чтобы французы в такой святой день не посмели хвастаться в том, что одержали победу, они на закате дня узнали, что король Англии готовится к сражению, которое произойдет на следующее утро. Эта новость привела в ужас французов, не один раз уже убеждавшихся в храбрости Ричарда и предпочитавших сбежать, а не сражаться. Таким образом, они бросили свой лагерь, к великому своему позору»^17[500].

30 мая Ричард с триумфом въехал в Верней^18[501]. В то время пока в Нормандии Филипп Август осадил, захватил и к середине июня разрушил замок Фонтен в окрестности Руана (где находилось всего лишь четыре рыцаря и двадцать сержантов), а потом и Шатоден, войска Ричарда окружили Лош с помощью наваррских воинов, которых Санчо Наваррский, брат Беренгарии, привел сюда, опустошив по пути земли восставших баронов Аквитании, Эмара Лиможского и Жоффруа де Ранкона. Санчо тем временем был вызван в Наварру из-за смерти его отца, но его войска остались на месте и без особого успеха осаждали замок. Ричард тем временем находился в Туре, где 11 июня он получил две тысячи марок благодаря конфискациям и штрафам, наложенным на горожан и на каноников города, которые, на свою беду, поторопились перейти на сторону Филиппа Августа^19[502]. 13 июня он присоединился к своим войскам в Лоше, который он взял приступом на следующий день. Взятие замка Лош — это важная победа, так как крепость находилась на пересечении важных путей сообщения Турени. Она позволила ему в малые сроки усмирить регион и оставить его за собой.

Чтобы помешать этому, после тщетной попытки заключить перемирие, которая не удалась из-за пуатевинских баронов (Филипп Август хотел, чтобы перемирие распространялось и на них, но Ричард воспротивился этому), король Франции разбил лагерь возле Вандома, где пребывал Ричард. 3 июля оба короля бросили друг другу вызов, и Филипп Август заявил, что начнет на следующий день атаку в Фретевале. Но вопреки обещанию он обратился в бегство, а Ричард настиг его, атаковал арьергард и продолжил преследование, оставив часть армии под командованием Гийома Маршала. Полностью дезорганизованная армия французов разбежалась во все стороны, а Филиппу Августу едва удалось избежать плена: преследуемый своим противником, он зашел в церковь помолиться, в то время как Ричард, считая, что Филипп впереди него, преследовал его галопом на лошади, ему в этом помогал начальник наемников Меркадье, который дал ему свежую лошадь для продолжения погони. На этот раз Ричард имел твердое намерение убить Филиппа или, по крайней мере, взять его в плен. Вернувшись с пустыми руками, он отправился в Вандом, где его армии удалось захватить лагерь короля Франции, и разжился, таким образом, огромной добычей^20[503].

Ригор вскользь упоминает эту битву при Фретевале, представленную как банальный инцидент, не имеющий последствий^21[504]. Для историков она, тем не менее, представляет большой интерес по двум причинам. Первая имеет характер военный и событийный: армия Ричарда имела здесь неоспоримое превосходство. Вторая носит характер практический и документальный. В ту эпоху канцелярия и архивы, в том числе и государственная казна, «ведут» кочевой и передвижной образ жизни и следуют за королем во время любого передвижения, в том числе и по полям битв. Теперь понятно, почему монархи не решались участвовать в генеральных сражениях. Во Фретевале Филипп попытался блефовать. Он потерял свой лагерь и огромное количество документов, которые необходимо было восстанавливать. Это сложное задание привело к тому, что был создан королевский архив^22[505]. Режин Перну права, подчеркивая что «после этого дня много актов, которые должны были бы лежать в Сокровищнице хартий в Национальном архиве, попали в английские архивы»^23[506].

 Вернувшись в Вандом, Ричард с удовольствием констатировал тот факт, что взятие лагеря не привело к беспорядочному грабежу, настоящему бедствию средневековых армий. Наоборот, Гийому Маршалу удалось поддержать дисциплину, и его арьергард остался бдительным, никоим образом не вмешиваясь ни в сражения, ни в сбор дани в лагере побежденных. Когда победители хвастались своим успехом, Ричард высоко и публично оценил поведение Маршала ясными выражениями, которые подчеркивают его чувство стратегии:

«Маршал вел себя так, как не вел себя ни один из вас. Я вам скажу, если вы этого не знаете: если мы будем нуждаться в помощи, мы все можем обратиться к нему и надеяться на него. И по этой причине я придаю его действиям больше значения, чем кому бы то ни было среди нас. Так как мы располагаем хорошим арьергардом, нам нечего бояться врагов»^24[507].

Между перемирием и военными действиями (1194-1196)

Сразу же после Фретеваля Ричард продолжил свою операцию по восстановлению мира и наведению порядка в Аквитании. При поддержке войск Санчо Наваррского он взял замок Тайбург и захватил земли Жоффруа де Ранкона, следом Ангулем и земли Адемара, побежденного 22 июля. Затем он отправился на север, где стал готовиться к новым атакам своего соперника на нормандское пограничье, это вечное яблоко раздора между двумя суверенами. Для этого он созывает баронов в Мане^25[508].

Его соперник, хотя и вел кампанию в Аквитании, не оставался пассивным в Нормандии. В то же время Жан Безземельный и граф Арундел осадили замок Бодрей. Этот замок в нескольких километрах от Понт-де-л’Арш представлял большой стратегический интерес: он обеспечивал доступ к мосту через Сену, необходимому для защиты или нападения на Руан. Филипп Август, находясь в Шатодене, прибыл под стены осажденного города в сопровождении нескольких арбалетчиков, неожиданно напал на осаждающих, которые, охваченные паникой, разбежались по окрестным лесам, бросив все осадные орудия^26[509]. За этим последовало подписание перемирия, произошедшее где-то между Верноем и Тильером 23 июля. Оно ратифицировало фактическое состояние и предписало поддержание статус-кво, выгодного для короля Франции в Нормандии, так как Филипп Август сохранял за собой не только Бодрей, но и Вексен и Жизор, крепости Вернона, Гайона, Тильера и Нонанкура, а также многочисленные замки в Верхней Нормандии, в частности Арк, Омаль, Мортемер, Бовуар — последствия уступок Жана Безземельного, которые Ричард не смог изменить. Ричарду лишь позволили восстановить четыре крепости — Дринкур (Нефшатель-он-Брэй), Нёбург, Конш, Бретей^27[510]. Это перемирие должно было продолжаться до ноября 1195 года, но довольно часто нарушалось короткими военными операциями за владение некоторыми крепостями^28[511].

Хронисты, отложив на некоторое время повествование о нескольких запутанных военных конфликтах, имевших место во время этого годового перемирия, описывают важные события, на которые и нам следует обратить внимание.

Первое из них — смерть Раймунда V Тулузского, которому наследовал его сын Раймунд VI. Он женился в 1196 году на сестре Ричарда Жанне, вдове короля Сицилии, и эта свадьба положила конец спорам, которые до сих пор разделяли Плантагенетов в Сен-Жилей. Этот толерантный государь, к великому неудовольствию священнослужителей, позволил процветать разнообразным религиозным движениям, в том числе катарам и прочим, что привело к драматическим и мрачным последствиями, которые нам известны: проповедование крестового похода против альбигойцев папой Иннокентием III, опустошение Окситании северофранцузскими баронами, взятие под опеку графа Тулузы и жестокое выбивание «ереси» с помощью Инквизиции и костров. Между тем зародился еще один союз — союз Аэлис, вечной невесты Ричарда, которую он, наконец, вернул ее брату в августе 1195 года, и графа Понтье, который решился заявить о ее правах на Арк, запуская по новой конфликты в Нормандии^29[512].

Второе событие, отмеченное хронистами, — это поражение, которое король Альфонс VIII Кастильский в Аларконе потерпел в Испании в 1195 году от альмохадов. Гийом де Нефбург воспользовался этим, чтобы напомнить о происхождении (ошибочном) ислама и его пророка Магомета. Рассказывая о мусульманской экспансии, он мимоходом по традиции замечает вместе с Раулем де Коггесхоллбм, что поражения христиан перед неверными предвещают приход Антихриста и являются следствием грехов^30[513]. Ригор и Гийом Бретонский также упоминают об этом поражении христиан, но придают ему скорее социальную интерпретацию, к которой мы еще вернемся. Для них поражение является результатом неправильного выбора короля Кастилии, который, презирая или пренебрегая знатью и рыцарством, ошибся, доверившись простолюдинам, армии крестьян, негодных для сражений и незнакомых с обычаями и ценностями рыцарства^31[514]. Это поражение армии Альфонса, без сомнений, взволновало христианский Запад и особенно Ричарда. Хронист Матвей Парижский, не колеблясь, утверждает, что мусульмане (которым он приписывает армию количеством в 16 раз по сто тысяч воинов!), узнав, что папа собрал собор, чтобы объявить против них крестовый поход, и что начальником этой экспедиции будет знаменитый король англичан Ричард, уже освобожденный, были охвачены ужасом и вернулись к себе^32[515].

В Сицилии ситуация тоже изменилась. Танкред умер, и, узнав эту новость, император Генрих VI пошел на Салерно и отомстил ее жителям за то, что в свое время они встали на сторону Танкреда и отдали ему Констанцию, его жену. Он приговорил к смерти зажиточных горожан, а их жен и дочерей отдал своим солдатам. Затем он взял Мелфи, разрушил различные крепости в Апулии и захватил Сицилию^33[516]. Успех его бывшего тюремщика над его союзником Танкредом не обрадовал Ричарда, однако, возможно, его утешила драматическая смерть в том же году того, кто взял его в плен, Леопольда Австрийского.

Хронисты повествуют о многих других событиях, произошедших во время этого перемирия. Отмечено в хрониках принятие как в Англии, так и во Франции мер для лучшего управления королевствами, организации населения и возобновления войны. С обеих сторон готовились армии. Во Франции был установлен «набор сержантов» с уточнением количества военных, которых должны предоставить аббатства, общины и города, а также с уточнением длительности службы и суммы, которые должны выплачивать те, у кого они есть в наличии^34[517]. В Англии были определены правила избрания судей и установлены различные регламентации относительно евреев и бывших приверженцев Жана Безземельного. Что же касается последнего, то ему были возвращены графства Мортен и Глостер и все что к ним относится, кроме замков, с годовой рентой в восемь тысяч анжуйских ливров.

В августе 1194 года Ричард издал приказ, позволяющий проведение турниров в Англии, несмотря на обновленный запрет папы по поводу этих военных упражнений[518]. Эта мера дала ему множество преимуществ. Она позволила тренировать английских рыцарей на фоне возобновления военных действий и позволила избежать турниров на континенте с риском тайного сговора. Она склонила на его сторону баронов, большинство из которых были большими любителями таких забав, что позволило держать их в поле зрения, так как сборы были разрешены в точно указанных местах и при королевском контроле. Наконец, это решение пополнило королевскую казну уплатой налога за участие в турнире, сумма которого была пропорциональна статусу участника, с простого рыцаря брали одну марку, с баронов — десять, а с графа — двадцать^36[519].

Военные действия возобновились в июле 1195 года, гораздо раньше предусмотренной даты окончания перемирия. Возможно, как считает Рожер де Ховден, толчком к этому послужило в июне неожиданное предложение Ричарду союзничества от императора Генриха VI, и Ричард колебался, не зная, стоит ли принимать это странное предложение. Филипп Август узнал об этом и, разорвав соглашение о перемирии, уничтожил несколько замков в Нормандии^37[520]. В августе было заключено новое перемирие и предложен мир на следующих условиях: Людовик, сын Филиппа Августа, женится на Алиеноре, племяннице Ричарда, который передаст им Жизор, Нёфль, Вексен и двадцать тысяч марок серебром. А Филипп вернет Ричарду все завоеванное в Нормандии. Залогом этого соглашения было возращение Аэлис ее брату, который, как мы знаем, сразу же выдал ее замуж за Жана, графа Понтье^38[521]. Несмотря на предложение соглашения, военные действия возобновились. Чтобы положить этому конец, оба короля встретились в окрестностях Водрёя. Однако во время обсуждения стена замка, «подорванная французами», обвалилась. Это странное поведение Филиппа Августа, подорвавшего с помощью своих же инженеров крепость, которой он обладал, сильно заинтриговало историков. Однако его можно объяснить если, как резонно отмечает Дж. Джилингем, король Франции понимал в этот момент, что не сможет удержать эту крепость.

Король предпочел разрушить Водрёй, чтобы он не попала в руки врагов^39[522]. Ричард, приведенный в бешенство таким отношением, напал на Филиппа, которому удалось сбежать, преодолев мост через Сену. Мост, разрушенный после его прохождения, сделал его недосягаемым. Ричард проник на земли короля и уничтожил урожаи и фруктовые деревья. Дальше на юг его войска захватили Иссуден и некоторые другие города региона Бурж, компенсируя потери в Нормандии. Но некоторое время спустя стало известно, что император Марокко победил в Испании и теперь осаждает Толедо. Оба короля пришли к соглашению продлить мир до 8 ноября^40[523].

Это перемирие соблюдалось не более, чем предыдущие. Сражения возобновились в Нормандии, где Ричард взял в осаду замок Арк. Его войска были обращены в бегство прибытием войск Филиппа, который разрушил Дьепп и корабли, которые там находились, пока сам не был изгнан Ричардом. Сражения продолжались в Берри. Филипп Август оказался в затруднительном положении в Иссудене, где он сел в оборону, намереваясь защитить его. Пригород был разрушен Меркадье^41[524]. Однако войска Ричарда быстро сняли осаду «после чудодейственного вмешательства Бога», как отмечает Ригор. Ричард, по сообщению хрониста, согласился принести оммаж Филиппу за Нормандию, Пуату и Анжу. За этим последовало новое перемирие до декабря 1195 года, ратифицированное мирной встречей, которая состоялась в январе 1196 года в Лувьере^42[525].

Пункты перемирия в Лувьере были более благоприятными для Ричарда, и по-видимому, к этому времени его армия имела преимущество. Король Франции вернул ему Иссуден и прилегающие к нему территории, а также все, что он захватил в Берри, Оверни и Гаскони. Он возвратил ему Арк и Омаль, все замки, захваченные в ходе войны. Таким образом, Ричард получил всю Нормандию, кроме Вексена и некоторых замков, таких как Вернон, Гайон, Паси, Иври и Нонанкур. В Аквитании король Франции признал, что его бывшие союзники, графы Ангулема и Перигё, а также и виконт Бросса, являются вассалами Ричарда и должны присягнуть ему и нести военную службу. В случае нарушения условий договора нарушивший должен будет заплатить пятнадцать тысяч марок^43[526].

И снова соглашение осталось лишь на бумаге. Мир при Лувьере тотчас же был нарушен Филиппом Августом, который тщетно потребовал, чтобы архиепископ Руана присягнул ему. И снова возобновились военные действия. Филипп собрал армию, осадил Омаль, который он захватил в апреле, потом Нонанкур. Тем временем Ричард узнал о нарушениях договора и захватил Жюмьеж. В Англии же появился некий Гийом Фиц-Осберн, прозванный Бородач, который стал предводителем бедняков и простого народа. Он вызвал беспорядки в Лондоне и, в конце концов, попал в плен из-за предательства. Должностные лица приговорили его к смерти^44[527].

Война предстояла беспощадная, в особенности, когда дело касалось Нормандии. Это видно из всех дипломатических переговоров, которые проходили весной 1196 года.

Ричард пытался склонить на свою сторону Бретань, предпринявшую слабые попытки провозгласить независимость. Для этого он старался оказать давление на принцев. Он вызвал ко двору вдову Жоффруа, Констанцию Бретонскую, вышедшую снова замуж за Ранульфа Честерского, осевшего в Бретани. Он также пытался обеспечить себе опеку над Артуром. Но план не удался. Констанцию забрал муж, и Артур не смог ее освободить. Поддерживаемый бретонскими магнатами, он укрылся при дворе Филиппа Августа и решительно выступил против Ричарда, а его люди опустошили земли последнего. В ответ Ричард устроил военные походы в Бретани и вынудил бретонцев подчиниться^45[528]. Это еще сильней подтолкнуло короля Франции к неизбежности возобновлению войны.

Беспощадная война (1196-1197)

Самые серьезные военные действия начались весной-летом 1196 года. Завоевания вели к разрушению крепостей, переходивших по несколько раз из рук в руки, к сожжению деревень, уничтожению гарнизонов, обвиненных в неверности, ослеплению пленников, отправляемых затем соперникам в назидание. Это война с обеих сторон была отнюдь не «рыцарская», и мы вернемся к этому чуть ниже^46[529]. Она оказалась весьма благоприятна для Филиппа Августа, которому удалось вступить в союзничество со многими князьями, особенно с Рено Булонским и Бодуэном де Эно. С помощью Бодуэна Филипп разорвал мирный договор, захватил Вьерзон и осадил Омаль, который Ричард тщетно пытался освободить после взятия Нонанкура по причине предательства владельца замка. На сей раз, в отличие от событий во Фретевале, именно английские хронисты замалчивают поражение, в то время как Ригор, наоборот, подчеркивает его размеры. Армия Ричарда покинула поле боя, оставив Омаль королю Франции, который разрушил укрепления города, уже сильно поврежденные его осадными орудиями. Затем он прибрал к рукам и замок Нонанкур^47[530].

Эти успехи беспокоили Ричарда, который ожидал нападения на Нормандию. Готовясь к нему, он решил построить в Андели огромную крепость Шато-Гайяр, несмотря на протест архиепископа Руана, владельца этой земли. Из-за захвата Ричардом этих земель архиепископ отлучил от церкви герцогство Нормандию, в течение многих месяцев здесь не осуществлялась религиозная служба, мертвых не хоронили по христианским обычаям, пока не был найден компромисс, предложенный папой Целестином III. В качестве компенсации Ричард оставил архиепископу Дьепп^48[531]. Пока он отмечал рождественские праздники 1196 года, а его двор находился в Бюре, Нормандия по-прежнему находилась под отлучением и сильно страдала от этого.

[496] 13 Histoire de Guillaume de Marechal, v. 10380-10392, 10409-10413.

[497] 14 Roger de Hoveden. Chronica, III, 252; Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 424.

[498] 15 Roger de Hoveden. Chronica, III, 252.

[499] 16 Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 418-419.

[500] 17 Matthieu Paris, II, 405.

[501] 18 Rigord. Gesta Philippi regis, § 96. P. 127; Roger de Hoveden. Chronica, III, 252; Raoul de Diceto. Opera historica, II, 115; Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 418.

[502] 19 Roger de Hoveden. Chronica, III, 252-253; Raoul de Diceto. Opera historica, II, 114; Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 419.

[503] 20 Roger de Hoveden. Chronica, III, 255-256; Raoul de Diceto. Opera historica, II, 117-119.

[504] 21 Rigord. Gesta Philippi regis, § 100. P. 129.

[505] 22 Raoul de Diceto. Opera historica, II, 117; Guillaume le Breton. Gesta Philippi Augusti. P. 196, указывают на потерю королевской печати и многих хартий и налоговых документов. Гийом Бретонский добавляет, что эта потеря потребовала восстановления потерянных документов под руководством шамбеллана Готье Молодого. Битва при Фретевале, таким образом, находится у истоков создания Королевского архива. См. об этом Baldwin J. W. Philippe Auguste et son gouvernement. P. 126, 515.

[506] 23 Pernoud R. Richard Coeur de Lion. P. 238. Об утрате домениальных. документов при Фретевале см. Bisson Т. N. Les comptes des domaines au temps de Phillipe Auguste, essai comparatif // La France de Philippe Auguste. Le temps de mutations. Paris, 1982. P. 525.

[507] 24 Histoire de Guillaume de Mardchal, v. 10668-10676.

[508] 25 Roger de Hoveden. Chronica, III, 257; Raoul de Diceto. Opera historica, 11, 117.

[509] 26 Rigord. Gesta Philippi regis, § 104. P. 130.

[510] 27 Roger de Hoveden. Chronica, III, 257-259.

[511] 28 Roger de Hoveden. Chronica, III, 276.

[512] 29 Rigord. Gesta Philippi regis, § 102. P. 130-131; Roger de Hoveden. Chronica, 111, 301.

[513] 30 Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 445-455; Raoul de Coggeshall. Chronicon anglicanum, 70.

[514] 31 Rigord. Gesta Philippi regis, § 103. P. 131; Guillaume le Breton. Gesta Philippi Augusti, 78. P. 198.

[515] 32 Matthieu Paris, II, 410.

[516] 33 Roger de Hoveden. Chronica, III, 269; Raoul de Diceto. Opera historica, II, 123; Matthieu Paris, II, 410.

[517] 34 Cm. Contamine, La guerre au Moyen Age, Paris, 1980. P. 182.

[518] 35 Roger de Hoveden. Chronica, III, 262, III, 287.

[519] 36 Roger de Hoveden. Chronica, III, 268, Raoul de Diceto. Opera historica, 121.

[520] 37 Roger de Hoveden. Chronica, III, 300.

[521] 38 Roger de Hoveden. Chronica, Ш, 302.

[522] 39 Gillingham J. Richard Coeur de Lion. P. 338-’-341.

[523] 40 Rigord. Gesta Philippi regis, § 104. P. 133; Roger de Hoveden. Chronica, III, 300; Raoul de Diceto. Opera historica, II, 115; Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 455-456.

[524] 41 Rigord. Gesta Philippi regis, § 104. P. 133.

[525] 42 Rigord. Gesta Philippi regis, § 107. P. 132; Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 460.

[526] 43 Rigord. Gesta Philippi regis, § 108, P.. 132; Roger de Hoveden. Chronica, IV, 3; Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 462; Matthieu Paris, 11, 416.

[527] 44 Roger de Hoveden. Chronica, IV, 5.

[528] 45 Roger de Hoveden. Chronica, IV, 7.

[529] 46 О методах войны той эпохи см. дальше "Внешний облик рыцаря"

[530] 47 Rigord. Gesta Philippi regis, § 113, 115. P. 136-137; Roger de Hoveden. Chronica, IV, 4—5; Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 483 не говорит о взятии Вьерзона и в разрыве перемирия обвиняет Филиппа.

[531] 48 Roger de Hoveden. Chronica, IV, 14; Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum, 487 и 500.