– Натуральная воля и простор широких горизонтов.
Старик в скул:
– Нет, годки, я свое отгулял. Убежало мое времячко, на конях не заворотишь... Судьба, верно, мне сдохнуть тут.
– Завей слезу веревочкой. . Ноги запляшут. .
Мишка, захлебываясь пьяной икотой, оживлял в памяти переплытые радости:
– Жизня дороже дорогова. . Пьянку мы пили, как лошади. Денег – бугры! Залетишь в хутор – разливное море: стрельба, крик, буй, кровь, драка.. Хаты в огне! Хутор в огне! Сердце в огне! Цапай хохлушку любую на выбор и всю ночь ею восхищайся!
– И сахар, и калач?
– Уу, не накажи бог.
– Церковь увидишь, и счас снарядом по башке щелк.
– Да, церкви мы били, как бутылки.
– Впереди жизни бежали, так бежали – чоботы с ног сваливались.
Ой, яблочко
Да с листочками,
Идет Махно
Да с сыночками..
Дробно чечетку рванул Ванька. Замахал старик рукавами, зашипел:
– Тишша... На грех старпом услышит, загрызет.
– Качали мы его. Какой-нибудь интеллигент из деревенской жизни.
Федотыч заспорил:
– Ну, нет. Он хотя и не горловой, а в службе строгость обожает. Дисциплинка у них на ять. Камсалисты, понятно, крупа крупой и в работах еще не совсем сручны, но и счас уж кой-кому из стариков пить дадут. Хванц... Ругаться им по декрету не полагается, это зря. Без ругани какой моряк?
Слякоть одна, телята..
– А мы в замазке остаемся?
– Зашло наше за ваше...
Сидели Мишка с Ванькой на столе, и все в них и на них играло, плясало. Плясали, метались глаза. Дергались вертляво головы. Прыгали плечи. Скакали пальцы в бешеном галопе.
Трепыхались руки, как вывихнутые. Убегали и скользили копыта. В судороге смеялись, радовались, едко сердились горячие губы, торопливо ползали юркие уши. Зудкая ловкость, узловатая хваткость, разбитые в нет ботинки, вихрастые лохмы, язык в жарком вьюхре...
Все в них и на них орало: Скорей, скорей, даешь!
Старик свое дугой выгибал:
– Как-то с весны ходили мы в море котлы пробовать.
Ночь накрыла, буря ударила. Закачало, затрепало нас. Авралила молодежь. Ребячьи руки, а было чему подивиться.
Клещи! Бегали по команде, ровно гайки по нарезу.. Годик-другой, и морячки из них выйдут за первый сорт.