Беспокойно зашебутились дружки:
– Заткнись, за лычком тянешься.
– Крутись не крутись, в комиссары не выпрыгнешь.
Закостерился боцман:
– Растуды вашу, сюды вашу, чего хорохоритесь?
– А мы тебе жлобье, што ль?
– Нашел чудаков!
Ванька плеснул старику на лысину опивками кофейной гущи. Мишка заржал – и в сон, как в теплое тухлое озеро.
5
Из койки боцман вывалился рано и отправился в обычный утренний обход. Легким шагом топтал кубрик,
жилую палубу. На все кидал зоркий хозяйский глаз. Проверил вахту, зевнул в утро, мелким крестом захомутал волосатый рот и пошел к портному Ефимке за утюгом.
Умывался Федотыч с душистым мылом, старательно утюжил суконные шкеры: к капитану, а по-советски сказать, к командиру собирался.
Ванька валялся на полу, поднял Ванька хриплую голову.
– Брось, Федочч, до дыр протрешь... Кха-кха!. Достал бы ты лучше похмельки.
И Мишка из-под стола голос подал:
– Растурился бы капусты кислой аль рассолу.. Истинный господь, кирпич в горло не лезет. .
В двенадцать, с ударом последней склянки, втроем в капитанскую каюту: боцман – деревянный и строгий, Мишка с Ванькой – виноватые, опухшие, мятые, ровно какое чудище жевало-жевало да и выплюнуло их. Капитан с кистью. Перед капитаном лоскут размалеванного полотна: море, скалы, облака.. Наклонит капитан голову набок, поглядит, мазнет слегка. На другой бок голову перевалит, глаз прищурит, еще мазнет. . Шея у него, как труба дымогарная, ноги – тумбы, лапы – лопасти якорные, пальцы –
узлы, спина кряж; хороший капитан, старинной выварки.
На боцмана по привычке утробно рыкнул:
– Ну?
Федотыч шагнул.
– Мы, Вихтор Дмитрич...
– Подожди. Видишь, я занят.
Мишка с Ванькой глазом подкинули капитана и ни полслова не сказали, а подумали одно: ежели топить, большой камень нужно... Вспомнился восемнадцатый годочек, когда в Севастополе офицеров топили...
В каюте по стенам вожди, модель корабля, гитара на шелковой черной ленте. К стене прилип затылком трюмный механик Черемисов: жидкие ножки подпрыгивали, сосал сигару, пожалованную самим, рыбий глаз на картину косил.
– Недурственно, знаете.. Ей-богу, недурственно. . Перелив тонов и гармонии красок, знаете, эдак удачно схвачены.
Капитан упятился на середину каюты, откинул могучий корпус и прищурился.
– Дорогой мой, а не кажется ли вам, что эти камни кричат?
Бесстрашный боцман попятился, а Черемисов закашлялся.
– Камни?. Да, как будто, действительно, того...