— Просто не трогай.
Солнце медленно, но неумолимо клонилось к закату. Между тем необходимость искать контракт обострялась все сильнее с каждой песчинкой, падающей вниз в песочных часах жизни Исгерда Бранна.
Но шанс, как известно, все-таки был.
***
— Я ухожу, — вдруг проговорил охотник, сидя за столом напротив вампира. — Мне нельзя сидеть на месте.
— И что же мешает тебе остаться здесь? — поднял пронзительно-синий взгляд Вергилий. Он умел быть слишком серьезным.
— Во-первых, ты, стригой. Ничего не говори. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
— Не понимаю, — сложил руки на груди травник.
— Я о том, что ты вампир, как бы там ни было. Во-вторых же, сейчас я нужен своей сестре как никогда раньше. И хотя мне легче было бы снова влезть в петлю, чем просить тебя о чем-то, другого выхода у меня, увы, кажется нет.
Рыжеволосый травник, поигрывая сапфировым кулоном-капелькой, со всей сосредоточенностью и внимательностью смотрел на Исгерда, сказанных им слов мимо ушей не пропускал и, даже несмотря на то, что его страшно бесило это бесконечное «вампир», будто у него имени не было, отчего-то без колебаний готов был помочь.
— Я слушаю тебя, охотник, — о нет, не поддеть в отместку он не мог.
— Мне нужен контракт. Нужен контракт, за который заплатят много. Смею полагать, ты знаешь обо всем, что происходит внутри Арона.
— Само собой, знаю. Но искренне советую не ввязываться в это. В девяноста процентах из ста тебя оставят ни с чем и хорошо, если случится именно так. Здесь другой мир, Исгерд. Другие контракты и другие люди.
— У меня нет другого выхода, — повторил охотник.
Стригой поднялся, опершись руками о стол из мореного дуба, возвысился над гостем без другого выхода и, кажется, стал еще серьезнее.
— Значит, так, истребитель нежити, — он мог быть убедительным. Был им. — Первое: ты остаешься здесь. То, что Мара мертва, не дает гарантии того, что все кончено. Побочный эффект проклятия будет преследовать тебя некоторое время, и без моей помощи тебе придется туго.
Охотник хотел возразить, подняв руку. Ему этого не позволили, оборвав на полузвуке.
— Второе: в таком виде ты черта с два найдешь заказчика. И снова без моей помощи тебе придется туго. Третье: я найду тебе контракт, но если ты скажешь, что я тебя не предупреждал, клянусь, я не знаю, что я с тобой сделаю. Я в гневе страшен. Так что ты остаешься тут. И слушать будешь не свое внутреннее «я», которое по швам трещит от принципов, а меня. Ну?
— У меня нет другого выхода, — в третий раз повторил охотник, обреченно прикрывая глаза. Стригой, кажется, был рад тому, что смог его удержать. Не знал, правда, почему это ему вдруг загорелось стать примерным альтруистом.
В любом случае, новый путь начался.
Тот путь, который дал начало многим другим вещам, о которых охотник не мог и предположить даже будучи пьяным в хлам.
Да, все-таки что-то было в Вергилие такое, что заставило Человека в Исгерде победить напичканного собственными моралями и принципами Охотника.
Правда, пока это что-то было похожим на одного из тех покойников, что лежали на дне. Однако, все они когда-то всплывают.
Нужно только подождать.
Комментарий к Глава десятая: «Волосы на свету, вампиры-альтруисты».
В Гексе проснулся стахановец.
Так что теперь я не пропаду, пока не опубликую стригоя до конца. На сей раз с рукой на сердце. Еженедельно (+/- денек-другой) ждите звездочек в правом углу мониторов.
========== Глава одиннадцатая: «Сколько волка не корми, а он все равно в лес смотрит» ==========
Как стригой и говорил, «побочные эффекты» остались и преследовали ночами, сначала изматывая сбитыми, рваными отрывками кошмарных снов, где перед глазами неслись золотые поля, тысячи голодных взоров и рыжие травники, а потом пропадали, потому что Исгерд снова и снова подпрыгивал в постели, и по спине катился холодный пот. Сны тревожили, но не затягивали в свой омут сильнее, нет. Лишь забавлялись и вскоре отпускали. До следующей ночи.
И каждый раз вампир, видимо, ощущая в воздухе запах страха, приходил в комнату охотника, если был дома; заходил, со скрипом открывая дверь, и возвращался обратно, потому что упертый как баран мужчина, страшно обижаясь, выдавал одно и то же раз за разом: «оставь меня». Вергилий не спорил и оставлял. Знал таких людей, которые и на последнем издыхании не возьмут протянутую руку помощи. Более того — разозлятся, ибо их посчитают слабыми, предложив свои услуги хотя бы из чувства гуманности и вежливости. Вот и охотник злился. Приходил в себя после очередного изматывающего кошмара, собирался с мыслями и снова опускался в постель, закрывая глаза не без неприятного, ворочающегося скользкими угрями в животе страха.