Отец Иоанн Кронштадтский: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 46. Поучение отца Иоанна о смирении

«Смирение, что может ему противиться, какая злоба его победит, какая сила пойдет против него?.. Когда остановишься перед преградой легкой и задашь себе вопрос, как сломить ее, — силой или смиренной любовью, всегда отвечай себе: возьму смиренной любовью — и победишь. Иоанн Кронштадтский».

Да, велика сила кротости и смирения, я испытал это на себе. От природы я человек вспыльчивый и очень часто мне случалось вспылить из-за пустяков, не стоивших выеденного яйца или прошлогоднего снега. Однажды, когда я вспылил на жену, она мне кротко сказала: «Теперь ты можешь меня обижать сколько хочешь — папа мой умер и защищать меня некому». Слова эти больно кольнули меня в сердце. Тесть мой только что умер, я очень Любил его, но, к сожалению, виделся с ним лишь один месяц в жизни, так как он служил в Туркестане, где и скончался. Я решил воздерживаться от вспышек, и как только во мне начинало закипать раздражение, я тотчас уходил в свой рабочий кабинет, повторяя про себя несколько раз: «Господи, помилуй» или мысленно произносил молитву Господню, и раздражения тотчас как не бывало. И так продолжалось 15 лет. Вот как всесильна кротость!

Несколько месяцев тому назад некто, годящийся мне в сыновья, без всякого основания и без какого-либо повода с моей стороны, публично надо мной поиздевался. Я, хотя и вспылил жестоко, но возбужденная кротостью моей жены привычка заставила меня прочитать «Отче наш». И, о чудо! Раздражение мгновенно исчезло бесследно, я вспомнил, что человек этот неоднократно оказывал мне исключительную сердечность, — злоба заменилась любовью к нему, и я, в самом благодушном настроении духа, сел заниматься своим делом.

Глава 47. Отец Иоанн был наставником пастырей

В творениях своих отец Иоанн, обращаясь к священнослужителям, убеждает их служить искренне и истово, предупреждая, что неискренность и притворство будут быстро замечены прихожанами.

Выписка из дневника отца Иоанна «Моя жизнь во Христе» — о непослушании Евангелию

«Даром получили, даром давайте230. Всегда ли мы, пастыри, в сердце или фактически даем “даром”? Один из самых болезненных вопросов моей пастырской практики — это желание мирянина меня непременно “отблагодарить” кредитной бумажкой, даже в храме, даже когда я в облачении стою перед крестом и Евангелием, а он пришел положить у ног Распятого свою душу. И тут шелестит та ужасная бумажка, которая столько зла причинила в мире, будучи как будто самой безобидной. Нет, положительно надо иметь не ближе притвора церковного кружку, куда тайно от глаз человеческих клали бы свою вещественную благодарность пастырю миряне. Те, кто хотел бы, даже вне всяких треб, — от чистого и доброго сердца. А то, во что обращается наша великая благодать пастырства? Во что обращается то, что не имеет никакой цены (молитва)? Если молитва платная, она ничего не стоит (ноль), а сердечная, бескорыстная, по заповеди апостола Петра231, стоит миллионы миллионов золота и даже больше... Таксы за молитву — дело вопиюще нехристианское (деньги никак не могут быть условием молитвы). Звяканье монеты у святых Царских врат, пред святой Чашей (“на теплоту” — косвенный налог) — глубоко вредное явление. Господи, помоги отцам и братиям святой и истинной веры православной искоренить это пагубное зло, делающее нас духовно бессильными, духовно мертвыми... Даруй, чтобы перестала в храме нашем звякать монета, заглушая ангельское пение Твоей Церкви».

ДВЕ БЕСЕДЫ

Отца Иоанна Кронштадтского с пастырями

(Из книги архиепископа Дамиана <(Говорова)> «Руководство по предмету Пастырского Богословия», издание 1928 года, <София>)

I

«В 1901 году Преосвященный Назарий, епископ Нижегородский, воспользовавшись кратковременным приездом отца Иоанна, собрал городских священников в своих покоях и просил отца Иоанна побеседовать с ними.

Войдя вместе с владыкой в зал и низко кланяясь собравшемуся духовенству, отец Иоанн сказал: “Здравствуйте, досточтимые отцы и братие, сопастыри!”

“Перед нами стоял, — пишет один из участников собеседования, — благообразный старец. Лицо его, ясное и открытое, приятно и сердечно улыбающееся, благодушно-мирное, благодатное лицо. Светлые, доверчивые, ласковые глаза, твердая и уверенная речь привлекли наше общее внимание. В отце Иоанне нет ничего болезненно-нервного и никакого электричества или магнетизма, которыми — как говорили и даже писали — он будто бы сильно действует и исцеляет больных. Это самый покойный, ровный, жизнерадостный, смиренный и предупредительный служитель Христов. Он говорил с нами сидя, опустив голову. Речь отца Иоанна не блещет сравнениями и вообще риторическими украшениями. Простая, искренняя, но настолько сильная верою и убеждением, что к нему вполне приложимы слова святого апостола Павла: Проповедь моя не в препретельных человеческих мудрости словесех, но в явлении духа и силы232.

Представив нас отцу Иоанну, владыка просил его поделиться с пастырями своим многолетним пастырским опытом, поучить нас, как и чем можно благотворно воздействовать на сердца пасомых в делах веры и нравственности. Внимательно выслушав преосвященного, отец Иоанн сказал приблизительно следующее:

“Досточтимые отцы и братие, сопастыри! Вы сами — как вижу — люди, украшенные сединами, значит, сами богаты опытом жизни. Мне вас нечему учить. Но так как вы спрашиваете меня, как я достигаю благотворного действия на сердца людей, то я вам скажу. Я стараюсь быть искренним пастырем не только на словах, но и на деле, — в жизни. Поэтому я строго слежу за собою, за своим душевным миром, за своим внутренним деланием. Я даже веду дневник, где записываю свои уклонения от Закона Божия; поверяю себя и стараюсь исправляться. Я целый день в делах, с утра и до поздней ночи. Свое пастырское служение я совершаю не только в Кронштадте, но приходится часто путешествовать для этого по разным местам России. Меня осаждают каждый день просьбами, так что иногда мне тяжело и не хочется, но я делаю, стараюсь удовлетворить всех просителей. Где бы я ни был, а особенно в Кронштадте, я каждодневно сам совершаю Литургию и искренно, сердечно — усердно и благоговейно приношу Святую Бескровную Жертву Богу о грехах своих и всех православных христиан. Молящиеся видят и чувствуют мое искреннее, благоговейное служение и сами проникаются святыми чувствами и молятся усердно. За каждой воскресной Литургией я проповедую живое Слово Божие. В моих поучениях изображается моя внутренняя жизнь, моя душа; я беспощадно караю грехи, пороки и страсти человеческие, обличаю заблуждения сектантов и раскольников. Благодарение Богу — я сам вижу плоды своих пастырских трудов. В Андреевском соборе, а он большой, народу бывает тысяч до пяти, и все это множество слушает меня, как один человек, никакого шума, толкотни: глаза всех устремлены на меня. Когда я выхожу из храма, меня с любовью окружает народ, все с сияющими лицами, у всех видно благодатно-радостное настроение.

Все это — плоды моей молитвы и проповеди. Извините меня, досточтимые пастыри, что я говорю так о себе. Боже, сохрани меня, чтобы я говорил это для самохваления; Боже, упаси! Нет, не я все это делаю, а благодать Божия, почивающая на мне — священнике.

Меня часто приглашают для молитвы в богатые и знатные дома, где много жертвуют. Этими средствами я делюсь с нищетою, которой так много стало в наше время. Я посылаю свои лепты в учреждения и в бедные церкви, делюсь с собратьями — пастырями и вообще бедными людьми. Кроме того, мой доверенный ежедневно подает из моих средств тысяче бедняков на хлеб. Но я должен сказать, что я не всем подаю: пьяницам, вообще кто надеется только на свои ноги, попрошайничает, — таким я не подаю.

Ко мне часто приносят больных, так называемых бесноватых, и просят, чтобы я помолился о них. В этих случаях я действую простотою своей веры. Обыкновенно подобные больные очень беспокойны. Когда их приводят ко мне, то они плюются, пинаются; и при том всегда, как замечено мною, закрывают свои глаза. Но я приказываю открыть глаза. И так как больной не открывает, то я настойчиво требую: открой глаза! и при этом сам устремляю на него свой взор. Больной наконец открывает глаза, а я, смотря ему в глаза, говорю: “Именем Господа нашего Иисуса Христа запрещаю тебе, дух нечистый, выйди из него!” и благословляю больного. Больной успокоится, начинает молиться, и я приобщаю его.

О, братие! Нам много дано от Господа Бога благодати, и если мы сохраним этот дар Божий, то мы непобедимы.

Вот, досточтимые сопастыри, так я служу для славы Божией, для прославления Церкви Христовой и распространения веры православной. Все это говорю вам искренно, как сопастырям и по вашему желанию, для пользы пастырского служения Святой Церкви и отечества нашего”.

Беседа продолжалась около двух часов. А мы готовы были, кажется, всю ночь слушать благодатное слово. Прощаясь со всеми нами отец Иоанн расцеловался, говоря: “Святяй и освящаемии — от Единого вси233. Дадим, досточтимые сопастыри, друг другу братское лобзание”».

II

Вторая беседа происходила в Сарапуле в 1904 году. Сообщение о ней было напечатано в “Новгородских Епархиальных Ведомостях” за тот же год234.

“Бог привел меня, — пишет одно лицо, — быть свидетелем и участником чудной беседы, которую вел наш великий пастырь-молитвенник отец Иоанн Кронштадтский с другими пастырями Церкви Христовой. Это было 21 июня 1904 года в городе Сарапуле, куда отец Иоанн прибыл по приглашению епископа Михея. Когда отец Иоанн появился в зале, все присутствующие встретили дорогого гостя пением: Днесь благодать Святого Духа нас собра235… Батюшка сначала прошел в училищный храм, приложился к святому престолу, а потом вернулся в зал и пригласил всех сесть вокруг стола.

— Я очень рад, — сказал отец Иоанн, — видеть вас и беседовать с вами; благодарю вас, что собрались вы сюда, а тех, кто сегодня сослужил мне при совершении Литургии, благодарю за общую молитву.

Ничто так не одушевляет человека в каком угодно деле, как сознание общения, общности в дружной работе. И в Божием деле, в служении ближнему особенно тяжело переживать чувство одиночества. Правда, мы все живем в Святой Церкви, со всеми отшедшими от мира праведниками Божиими, но и на земле необходима нам помощь от братий наших и духовная, молитвенная, и в самой жизни. Поэтому особенно и благодарю вас за ваше сочувствие, оно говорит, что все мы делаем одно дело.

У вас, братия, мои сослужители, несомненно, является вопрос в душе, как я имею дерзновение так ездить по всей России, молиться за столь многих, кто просит моей молитвы. Быть может, кто-нибудь назовет это дерзостью... Но я не решился бы, братия, на такое великое дело, если бы не был зван к нему Свыше... Дело было так. Кто-то в Кронштадте заболел. Просили моей молитвенной помощи. У меня и тогда была уже такая привычка: никому в просьбе не отказывать. Я стал молиться, предавая болящего в руки Божии, прося у Господа исполнения над болящим Его святой воли. Но неожиданно приходит ко мне одна старушка (родом костромичка), которую я давно знал. Она была богобоязненная, глубоко верующая женщина, проведшая свою жизнь по-христиански и в страхе Божием кончившая свое земное странствование236. Приходит она ко мне и настойчиво требует от меня, чтобы я молился о болящем не иначе, как о его выздоровлении. Помню, тогда я почти испугался: “Как я могу, — думал я, — иметь такое дерзновение?” Однако эта старушка твердо верила в силу моей молитвы и стояла на своем. Тогда я исповедал пред Господом свое ничтожество и свою греховность, увидел волю Божию во всем этом деле и стал просить для болящего исцеления. И Господь послал ему милость Свою — он выздоровел. Я же благодарил Господа за эту милость.

В другой раз по моей молитве исцеление повторилось. Я тогда в этих двух случаях прямо уже усмотрел волю Божию, новое себе послушание от Бога — молиться за тех, кто будет этого просить. И теперь я и сам знаю, и другие передают, что исцеления по моей молитве совершаются. Особенно поразительны исцеления бесноватых, всегда страшно страдающих. И бывали случаи, что иногда приводят такого одержимого злым духом, изрыгающего хулы и в то же время говорящего, очевидно, бессознательно и вполне бессвязно. А по прочтении мною над ним молитв больной делается радостным, покойным, принимает покойно Святые Тайны, от которых ранее всеми силами старался уйти. И замечательно, что такие больные ничего почти не помнят из того, что они говорили в состоянии беснования. Ясное дело, что они говорили чью-то не свою волю: волю, противную воле Божией, — бесовскую.

[230] Мф. 10, 8.

[231] См.: 1 Пет. 5, 2.

[232] 1 Кор. 2, 4.

[233] Евр. 2, 11.

[234] Вторая беседа происходила в Сарапуле в 1904 г. Сообщение о ней было напечатано в “Новгородских Епархиальных Ведомостях” за тот же год. — «Беседа отца Иоанна Кронштадтского с пастырями 21 июня 1904 г. в г. Сарапуле» была опубликована за подписью «Деятель» в «Новгородских Епархиальных Ведомостях» (1904. 15 авг. № 16. С. 1095-1102). Затем тот же текст появился в «Прибавлении к Церковным Ведомостям» (1904. 25 сент. № 39. С. 1518-1522 с подписью «архимандрит Андрей») и в «Вятских Епархиальных Ведомостях» (1904. 1 окт. № 19. С. 1116-1125 с той же подписью «Деятель»). В новой редакции, исправленной и дополненной лично отцом Иоанном, беседа появилась в «Екатеринбургских Епархиальных Ведомостях» (1904. 1 дек. № 23. С. 655-676).

[235] Стихира Недели ваий.

[236] Она была богобоязненная, глубоко верующая женщина, проведшая свою жизнь по-христиански и в страхе Божием кончившая свое земное странствование. — По словам отца Иоанна, П. И. Ковригина «почти всю жизнь провела так благочестиво и так благоплодно, что смерть ее <...> действительно стала для нее утешением, сном упокоения от трудов...» (Прот. И. И. Сергиев (Кронштадтский). Слово, сказанное при погребении девицы Параскевы Ивановны Ковригиной <...>, 27 сент. 1886 года. // Собр. соч. Т. 3. С. 467-468).