Отец Иоанн Кронштадтский: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приехав домой, я застал сына в полузабытьи: ему часто давали кислород, он посинел, задыхался и т. д. Доктора находили, что он болен воспалением легких и вели соответствующее лечение. Настроение окружающих было подавленное, так как надежд на выздоровление ребенка было очень мало. В эти тяжелые минуты, когда не знали, что предпринимать, кто-то из домашних посоветовал мне съездить помолиться на могилу отца Иоанна Кронштадтского. Я немедленно поехал. На могиле происходили непрерывные службы. Когда дошла очередь до меня, то священник отслужил молебствие о здравии младенца Александра. Несколько успокоенный, я на извозчике вернулся домой на Преображенскую улицу, № 33. У самого подъезда дома я неожиданно встретил своего доброго знакомого, который, видя мое встревоженное состояние, осведомился о причине его. Я рассказал о случившемся. Знакомый мой стал убеждать меня немедленно обратиться к другому доктору — Пивоварову, который жил на этой же улице и которого он очень хвалил.

Посоветовавшись с родными, я, невзирая на некоторую неловкость в отношении прежних врачей, отправился к Пивоварову. Он немедленно оделся и пошел со мною к больному ребенку. Осмотрев сына, доктор заявил, что его ошибочно лечили от воспаления легких, что в действительности у него круп (ларингит) и что надо немедленно вставить в горло трубку, так как ребенок уже задыхался. Доктор Пивоваров посоветовал на автомобиле отвезти больного в ближайшую детскую больницу, где ребенку, уже почти потерявшему сознание, вставили трубку и этим спасли его от верной смерти. Затем уже приступили к лечению инъекциями и проч.

Происшедшее произвело на всех нас огромное впечатление. Мы были склонны усмотреть в случившемся не простое совпадение, а заступничество Свыше. Если бы я не поехал на могилу отца Иоанна, то не встретил бы своего знакомого, а, следовательно, не удалось бы спасти от смерти сына».

Повествование Нины Бахмутской. рожденной княжны Чолокаевой, жены полковника Генерального штаба, живущей в Прокупле (б. Югославии), Техническое отделение

«В 1915 году в Великом посту мне пришлось быть в Петербурге. Приезжая в столицу, я всегда отправлялась на Карповку, в Иоанновский женский монастырь, где находится гробница отца Иоанна Кронштадтского, чтобы преклониться пред его могилкой.

Я очень любила этот уголок. Как сейчас вижу церковь, а с правой стороны белая мраморная гробница, на ней митра с неугасаемой лампадкой внутри, кругом цветы, по бокам масса горящих свечей, а позади нее хор монашенок... Церковь переполнена молящимися, служба идет беспрерывно, молящиеся сменяют друг друга. И каждый раз, едва ступишь в эту церковь, охватывают такие чувства спокойствия, торжественности, молитвенного настроения, каких передать словами нет возможности.

С детства я часто слышала рассказы о силе молитвы Батюшки отца Иоанна Кронштадтского, который был духовным отцом моей бабушки и моей матери до ее замужества. Он венчал моих родителей и крестил меня в городе Кронштадте. Запечатлелся у меня рассказ, как бабушка заболела холерой, и доктора уже отказались ее спасти. Она уже почернела, и начались судороги... Пригласили Батюшку. Он принес Святые Дары, помолился над ней, причастил ее, и она выздоровела.

Помню, я уже была гимназисткой старших классов, мой старший брат, юнкер, был очень болен, у него был гнойный плеврит, около самой сонной артерии. Спасти можно было только при помощи операции, которая была очень опасна, о чем доктор предупредил. И вот я потихоньку от своих родителей, из какого-то ложного стыда, написала письмо в Кронштадт отцу Иоанну: “Батюшка, помолитесь за раба Божиего Георгия. Нина”.

Операция прошла, слава Богу, благополучно, и брат выздоровел.

Осенью 1914 года я проживала в Петербурге и вдруг 2 ноября, совершенно для себя неожиданно, как будто по какому-то внушению, я, бросив свои дела, быстро собралась и поехала в Варшаву. В том районе на фронте в это время находились мой муж и мои братья — старший, после ранения только что вернувшийся в свой полк, и младший, недавно выпущенный в офицеры молодой артиллерист.

Вдруг ночью на 10 ноября получаю телеграмму от своего отца: “Б. (мой младший брат) ранен, находится в Варшаве, разыщи его, эвакуируй к нам”.

Утром я отправилась разыскивать брата по госпиталям. Нашла в госпитале Красного Креста. Я так обрадовалась, что нашла его, но мне и в голову не приходило, что он мог быть ранен тяжело. Меня встретила старшая сестра милосердия. Я была озадачена слишком серьезным и каким-то нерешительным видом в разговоре со мной сестры в ответ на мои слова, что я хочу видеть моего брата. Я невольно спросила:

— Надеюсь, он ранен не опасно?

— Нет, опасно.

— Но не в голову, не в живот?

— В голову, — ответила она. — Сейчас я вам вызову старшего врача, поговорите с ним...

Я стояла ошеломленная. Вошел доктор и сказал мне, что брат 1-го ноября был ранен тяжело и контужен в голову, что 3-го ноября его доставили в бессознательном состоянии к ним в госпиталь, что у него беспрерывные рвоты, и он находится в бессознательном состоянии, по-видимому, без трепанации черепа не обойтись, что этот вопрос можно решить приблизительно через неделю, а говорить сейчас об эвакуации и не приходится.

Доктор вышел, я опустилась на стул и заплакала. Подошла старшая сестра и строго мне сказала:

— Если вы будете тут плакать, я не могу вас пустить к больному, успокойтесь и приходите в час дня, когда начнется прием, а мне надо и его подготовить к свиданию.

Я вышла на улицу прямо невменяемая, забежала в церковь, поставила свечку, на почту — послала телеграмму своим, и к знакомой — рассказать и выплакаться... В час я застыла перед открытыми настежь дверями указанной мне палаты, ища глазами брата; я увидела четыре кровати, на трех сидели раненые, на одной лежал кто-то с забинтованными головой и руками, поразивший меня своею бледностью: я не сразу в нем узнала своего брата. Он лежал с закрытыми глазами.

— Он спит? — спросила я тихонько ближайшего раненого.

— Он все время в таком состоянии, — грустно ответил тот.

Я бесшумно подошла к брату. Он открыл глаза.

— Ты, — прошептал он, — я тебя давно жду.

Я опустилась перед ним на колени и старалась его приласкать, не потревожив. Когда я вышла из госпиталя, меня охватил такой ужас, что, встречая на улице и в трамвае врачей, я обращалась к ним за советом, надеясь получить хоть какое-нибудь утешение, надежду, но получала ответ: “Раз рвоты не прекращаются — это знак, что поврежден череп, задет мозг”.

Значит, нет спасения!... Что делать? Как помочь?!... И вдруг у меня явилась мысль — отец Иоанн Кронштадтский! К нему с мольбой, он может, он спасет!

Прибежав домой, я быстро написала письмо своей приятельнице в Петербург, тоже большой почитательнице отца Иоанна, прося сейчас же поехать на могилу к нему, поставить свечку и помолиться за моего брата. Опустила письмо и как-то успокоилась; мне показалось, что я сделала самое главное. И вот тут совершилось чудо.

Когда на другой день я вошла в госпиталь, то на лестнице встретила сестру, которая ухаживала за моим братом, она с улыбкой мне сказала:

— Вашему брату лучше.

Первые слова брата были: