Тополь цветет: Повести и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Расскажите, — попросила она.

Степан не расслышал, что надо рассказать, только увидел растерянное лицо Татьяны. Она подняла руку — хотела поправить выбившиеся волосы, но не решилась — рука беспомощно упала на столик.

— Расскажите… — повторила та, знакомая.

Таня сидела и оглядывалась.

Степан по стенке подобрался ближе, несмотря на зверскую рожу, которую состроил оператор. Выдвинулся вперед и встал перед Татьяной. Она загнанно глядела на женщину и вдруг заметила его. Он моргнул ей — она отвела глаза на коров, и тень набежала на ее лицо.

Но слова пошли, хотя и заученно:

— Зарплата у нас делится между звеном поровну, за один час фактически отработанного времени. Расценки за один центнер однопроцентного молока в пастбищный период и в стойловый, конечно, разные, — она выдохнула и чуть улыбнулась.

«Это и дураку ясно, так их, крой», — с облегчением подумал Степан. Особенно ему нравилось, как она произнесла: «за один час фактически отработанного времени».

Алевтина вступила просто, проговаривая меленько, что оплата за приплод — семь рублей на звено за одну голову. К чему-то рассказала про случай, когда не записали пятьдесят две тонны молока, так как слишком мала оказалась жирность. И привязалась к этой «жирности»: что надо бороться за жирность, чтобы была не такая высокая себестоимость, что у них даже партийное открытое собрание созывали по поводу жирности.

Поговорили еще, как важно убирать солому от передних ног коровы, два раза в неделю протирать трубы молокопровода, проводить санитарные дни, запаривать концентраты и подмывать коров содовым раствором.

Ведущая деликатно улыбалась, а женщины, верно, со страху, смотрели друг на друга и говорили:

— Так ведь, Таня?

— Так ведь, Аля?

«Во, представление!» — с веселостью в душе определил Степан.

Вихлястый тот несколько раз проходил за столиком, норовил попасть в кадр.

— Мне очень нравится работать дояркой, — сказала Алевтина, — я бы желала, чтобы дочь моя Евгения овладела этой профессией.

— То есть приняла бы у вас эстафету?

— Да, это я и хотела подчеркнуть, — улыбнулась Аля.

Степан чуть не подпрыгнул: «Носок-то, носок-то у ней какой — с игрою!» Нет, за Алевтину можно было не волноваться. Он и не переживал за нее.

За столик уселись другие, и он перестал следить, будто самое главное произошло. Снимали коров, трактористов, готовивших корма.

Когда все кончилось и Татьяна велела унести столик в школу, он шепнул, что с нее причитается. Она даже сказала «ладно», но денег не дала, и он решил вместо стакана водки взять у Зои взаймы красного, чтобы в ужин хорошо посидеть за столом, когда все соберутся.

— Хлеб Таня купила, — сказала Зоя. — Их всех новенький рыжий шофер на «Кубани» повез. Только Алевтина с Пыркиным уехала — вот отпетый-то, стекло ему ветровое выбили — так и ездит. И как не забоялась — поехала с ним?

— Ну ладно, может, нальешь маленько?

— Тогда давай красное назад.

— Не, она сегодня заслужила…

На ступеньках у магазина расположились с бутылкой слесари, которым досталось от директорши, на снегу сидел Волчок и жадно глядел на дверь.

— Давай к нам, — сказал Ленька Дьячков Степану, — поминки по премии справляем!

— Меня Волчок вон заждался, — сказал Степан, опускаясь все же на ступеньку. — Заждался, а? Замерз?

Собака подошла, вихляя телом, слизнула с протянутой ладони сахар.

— За сахар бы это и я, — сказал Ленька, — а вот Верещагин и без сахара днюет и ночует в Редькине.