Тополь цветет: Повести и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я сена в том году накосила, в совхоз сдала — зерна дали.

— Пупок не сорвала? — спросил Степан. — А зачем тебе поросенок? Одна живешь.

— Не е, я сальце люблю. А своим-то, а дочушке? — Марфа помолчала. — А мне и делать тогда нечего, если хозяйство порешу, — с печалью сказала вдруг.

Долгое время шли они молча, обдумывая, видно, свое положение — необоримую и древнюю, как жизнь, потребность держать и выхаживать скот.

— Можно бы сейчас зарезать, да погода-то какая: мороза нет… Иной раз думаю: дали бы квартиру — переехала бы в Центральную, — вздохнула Марфа.

— Женщины быстрей приспосабливаются, ничего, — подбодрил ее Степан. — А вот мужики до того ногами в землю врастают… Ну, застраивают Центральную, а речки там нету. Вон в Прибалтике до сих пор хутора существуют. Конечно, надо сбиваться в большие гурты, если требует производство, но так, чтобы человек мог совмещать…

— Наш совхоз скотоводческий — это не зерновой, где комбайнам просторы нужны, — размышлял Воронков. — А так, пожалуй, и леса можно свести.

Сумеречная серость налезала со всех сторон. И вдруг сыпанул снег — мелкий, пыльный, не снег, а муть повисла от неба до земли. Воздух поплыл кисеей — завьюжило, завихрило, колко забило в лицо. Легковая, обогнавшая холстовцев, закрутилась, пошла под гору юзом.

Они тоже спустились в овраг и поднялись к лесу — навстречу выезжали машины, сигналили — все время надо было оглядываться, быть начеку. Степан подумал вдруг, что такое вот напряжение он испытывает и в жизни. И хорошо, и бодрит, но к нему надо еще примениться.

— Цивилизация — она требует!.. — сказал он и всю дорогу до дома думал, каких качеств требует цивилизация от человека.

Белый халат висел на стуле наглаженный, когда Степан вернулся домой. Татьяна в ватнике, в валенках с калошами, убиралась по хозяйству. Люська, завернувшись в одеяло, сидела на кухне, учила историю.

Степан затопил маленькую печку — сразу пошло тепло. Пришла Татьяна, скинула ватник и села на диван, выложив на колени большие красные руки. В отсветах огня она вся была красная, как женщина на картине, которую видел Степан в «лаборантской» среди других, висящих на штыре. И было в ее облике, как и в той, что-то уверенно-веселое.

— Что с грязью-то будете делать? — поддел он ее, хотя и не надеялся, что ответит.

Грязь вокруг скотных не выводилась годами. Круглое лето, пока гоняли на пастбище, коровы по колено месили землю. Трактора, возившие силос и навоз, разворачивали ее еще больше. Молоковоз не рисковал приближаться к скотным, рабочие кое-как, в сапогах, пробирались сторонкой.

Татьяна все же заговорила:

— А куда грязь денешь? Подумаешь, пусть знают, как молочко достается. Бульдозер пустили сегодня, может, чего приберет.

«Ну и ладно — не купила капусты. А что она — на себе повезла бы? Конечно, распорядиться не умеет», — с внезапной нежностью подумал Степан. И снова вспомнил, как покойная теща обижалась, что никто ведра воды не принесет, охапки сена с избы не снимет, а «матка никому слова не говорит». И матке внушала, что следует починить, что на заплатки пустить, что на тряпки изорвать. Но сама же и чинила, и на заплатки пускала… Очень она жалела Татьяну. Ведь и старая не была, а схватило сердце — и нет человека. Быстро убралась. Как Серега Пудов…

«Это все равно, что полено, — думал Степан. — Доброе полено враз займется и сгорит в одночасье. А коряга витая-перевитая как пойдет чадить, так и дымит до последней углины — еще и головешку приходится вытаскивать из печи в ведро, чтобы жар не упустить. Ни огня — ни тепла».

— Про столик-то не забудь, — попросила Татьяна. — С буфетчицей мы договорились. Голубой возьми, да гляди — почище какой. Или уж пусть привезут трактористы?

— Ну да, еще везти. Я сам принесу.

— Ты когда заступаешь?

— Я завтра с утра.

И все так же глядела в огонь, а он чувствовал, как робеет она перед завтрашним днем.

— Юрка вчера подвозил Альку, — рассказала вдруг. — Долго у них за домом в кабине сидели. Целовались, поди.

— Как же ты с ней… — спросил Степан, — разговариваешь?

— Стараюсь не глядеть, и все. Редко когда что приходится. Завфермой между нами, идет как-то…

Утром она разбудила его:

— Вставай, Степан, поедем на «Кубани» со мной.

Он еле разодрал глаза — окна глядели чернотой при тусклом свете лампы.

— Ну вот, что за любовь вдруг — будто вместе не насидимся, — пробормотал и снова провалился в сон.