Тополь цветет: Повести и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поднялся сразу после ее ухода со странным чувством вины — разбудила тишина. И тотчас вспомнил, какой у Татьяны день, и пожалел, что не встал раньше. «Эх, опять все копыром поставил»…

Однако на столе лежали сваренные яйца и молоко, взятое вчера у Бокановых. «Ладно, все одно надо скотине корма задать, — Юрка прочешется, а ребятишки как бы в школу не опоздали», — оправдывался он перед собой.

— Пацанье, вставайте, вместе пойдем! — позвал он, просунув голову в комнату к ребятам — пока Тамара жила в интернате, Юрка спал с ними. — А тебе что, приглашение письменное? — потряс он и его за торчавшую из-под одеяла ногу. — Не вывезли еще навоз-то? А вас будут сымать?

— А как же, вчера учили, чего говорить.

Иногда Степан отправлялся на работу вместе с детьми, и это было единственное, чем нравилось ему теперешнее его дело.

Он пошевелил ведро на лавке в чулане — там уже, оказалось, наведено поросенку. Телке — той только ведро воды. Три раза в день по ведру и по охапке сена.

Поросенок и у них хорош, можно бы резать, но погода не позволяла — «Тепло, только изваляешь его всего, — подумал Степан и тут же ощутил во рту вкус холодного, чуть просоленного розоватого сала. — Вроде холодает, в воскресенье, пожалуй, зарежу».

Деревня еще спала. Снежок порядком присыпал землю, луговины скрылись под ровным покровом, искрещенным уже кошачьими следами.

— Ну вот, и грязь у скотных скует, прикроет халатом праздничным, — посмеялся Степан.

Они проходили мимо дома Свиридовых, когда враз закудахтали, закричали куры.

— У Нины, что ли? — остановился Степан. Но все смолкло, только одна курица никак не могла успокоиться.

— Кошки, должно быть.

— А то, может — хорек! — Валерка вспомнил, вероятно, как отец охотился в прошлом году на хорька и все-таки поймал в капкан.

— Гляди, папка! — Валерка остановился.

Степан глянул, и сердце подпрыгнуло к горлу.

На шоссе против деревни стояла лиса.

— Гляди, держит чего-то в зубах! — и Валерка заорал: — Ого-го-го-го!

Лиса рванула через шоссе, и все рванули за ней.

— Ясно чего — курицу! — кричал на ходу Степан.

Они выскочили на шоссе и увидали лису за кюветом уже на поле — рыжая, она хорошо виднелась на белых всплесках снега. Лиса не спешила, или было неудобно держать добычу: остановилась, глядя на оравших людей, положила курицу наземь, перехватила ловчее и побежала.

Степан скатился с крутой насыпи и сразу увяз в глине, еще не успевшей заколенеть. Выматерился, но дальше не двинулся. Ребята кричали, и он еще покричал, но лиса была уже далеко. Она еще раз остановилась, обернувшись на людей, еще раз перехватила трофей и потрусила, не очень даже торопясь, в лес.

Когда Степан вскарабкался на шоссе, дети смотрели на него во все глаза, и в глазах был восторг, который чувствовал он внутри у себя.

— Вот сволочь, — сказал он, — я думал, она в Городищах живет или на Курганах, а она, сволочь, вон где — совсем в другой стороне, к Синековской ближе. Ну, погоди, я тебе устрою красивую жизнь.

— И не боится! — счастливо говорил Валерка, раскрасневшийся, веселый, забывший, что не выучил стих. — Как ты на нее, как мы на нее — а она ничего! Обернулась — и побежала!

И то, что лиса обернулась и побежала, было удивительно и прекрасно — назревала охота.

— А ты как, будешь искать нору и выкуривать?

— Посмотрим.

Он вспомнил и рассказал, как в прошлом году наткнулся в это же время на лису. «Бежала, стерва, через дорогу!» Степан стрелял в нее, собаки гнали и потеряли — так и не нашел. А все Астон-дурачина. Прошла неделя, он пошел один. Следы вытаяли, провалились в снегу черными глубокими кружками: заячьи — по четыре и прогалок, по четыре и прогалок, и лисьи — где бежала, где сидела — все видел. И вдруг на зеленях, засыпанных снегом, на взлобочке мелькнула бурая коряжка. Решил — заяц, но подошел и увидел, что это лисица. Замерзшая. Раненная, она крутилась — множество следов по кругу, по кругу, боль, видно, была сильная, — а потом упала.

— Так ей, стерве, и надо, — убежденно сказал Валерка.

Больше Степан ничего не рассказывал, но и сейчас помнил стеклянный мутный глаз, смотревший в небо. Он тогда ткнул лисицу сапогом в застывший, отвердевший бок и прошел мимо — молодая была, лисенок нынешний. Морда, задранная кверху, вытянута, словно выла или тявкала недавно, тонкий нос поджат снизу оскаленной челюстью, как у собаки.