Тополь цветет: Повести и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мне нравилось думать, что Иришка бабка, и про себя называть ее так, потому что она вовсе не было похожа на бабку. Я поднялась наверх и ждала, зная, что ей придется отдыхать — подъем все-таки крут.

И она взошла и остановилась с тихой, светлой своей улыбкой. Лицо курносенькое, буро-загорелое, иссеченное дужками мелких морщин у глаз и рта. Но из-за этих морщинок и казалось, что Ириша всегда улыбается. А уж когда улыбалась, то узковатые голубенькие глазки из-под белесых бровей смотрели так безропотно и беззащитно, что меня всякий раз прохватывало холодком: как такая с таким мужем четверых подняла и до дела довела?

— Неужели Еленкина девочка? — И волосы, и носишко, и скулки — все обличало в ребенке бокановскую породу.

— Ее, — сказала бабка, сияя тихой улыбкой, следя, как девочка возится с птеродактилем.

— Тебе подбросили?

— Да, у меня живет.

— Они такие теперь, молодые, — всё на бабок! Им и свадьбы давай, и квартиры, и обстановку, и машины, и удовольствия — ни от чего не хотят отказаться. А можно, так и ребенка бабке сплавят.

— А что ей делать? Работает на стройке, одна мыкается.

— Как, разве не в совхозе они?

— Да ушла она от Михаила. Под Москвой устроилась.

— Что ты говоришь!

— Два года, как ушла. Выпивать начал и бегать. Да и бить уже нарыхтался. Что ж, в гараже всегда… с шоферней… А сколько она может сидеть так?.. Теперь-то вроде и жалеет. Девчонку он больно любит. Опять третьего дня приезжал, платьишко вон привез.

— Ну, так в чем дело, чего Еленка думает?..

— А уж он привел себе какую-то…

Это надо же, как раздались березы и черемухи, смешались с ивами, нависли над горою, вьются клубами, застелили дали, не видать, как плывет речка, изгибаясь под лесом и по лугу до того села. И колокольни красной не видно. А крапивы-то, крапивы кругом…

— Вон какую терраску Марфеня отгрохала, так и горит на солнышке — как же, сына из армии ждет, — сказала Ириша и позвала: — Пойдем, Лидок, дед завтракать придет, а у нас с тобой и самовар не поставлен.

Не стала я выспрашивать подробности — какая разница!..

Манька Веселкина все охаживала косой лужайку. А с того края возвращалась уже Марфеня. Хотела я пройти мимо, да Марфеня крикнула:

— Простояла я с вами, пока молоко разобрали все! — И снова остановилась.

— Пойдем, я козьего налью, — забрасывая косу на плечо, сказала Манька, — пользительней коровьего, дачникам навязываю, да они не любители. Во, уморилася. — И отерла пот рукавом.

— Это тебе не на свадьбе плясать, — сказала к чему-то Марфеня и вроде как пояснила мне: — У нас тут свадьба за свадьбой, гуляем вместо престольных праздников, такую моду взяли. Зима началась — Митину Варьку выдали, а за ней сразу Валерку Крапивина женили, а завтра Сивалихины барана режут: Борис в городе невесту нашел — так, говорят, незавидненькая, долго ли наживут? Варька-то Митина убегла уже от мужа, домой пришла.

— Да я про Еленку Боканову только узнала — Иришу на речке встретила. — Кажется, я боялась отстать от них.

— Видала девочку? — всполыхнулась Манька. — Уж такая жалконькая, такая жалконькая, и не говори, что наделали, меня опозорили — я ведь заместо свахи с ними ватажилась. А какая свадьба-то была, какая свадьба! Водки одной двенадцать ящиков выпоили, а уже этих помидоров да всякой колбасы копченой, а шпротов разных — про селедки не говорю, все салаку брали из банок, знаешь, сколько было навезено? И ярку Ириша самую хорошую тогда повалила.

— А на Варькину свадьбу как есть всех утей Митрий порезал — только снежок пал, они самые в теле были, — вздохнула Марфеня. — Они этих утей всю зиму ели бы. И стол полированный красный купили им, а зять расскандалился да топором и изрубил.

— Что творят, что творят, — причитала Манька, — ни с чем не считаются, никаких родительских усилиев не ценят. Бывало, справят свадьбу — и на всю жизнь, живешь, терпишь. А она, нонешняя, разве будет так? Кончила десять лет, отучилась, брюки надела — и сам черт не брат: хошь в волейбол посередке деревни прыгать, хошь в контору, хошь в полеводство — ну, думаю, ладно, пойду за него, а не поживется — не пропаду, голова-руки при мне. И никаких покорностев не жди от нее. А мужики молодые тоже пока ума не набрались…

— Я что слышала, — понизила голос Марфеня: — Еленка-то Боканова сошлась на стройке с одним. Да-а. Сюда уже привозила. По за то воскресенье в волейбол играл — в белой майке, рыжеватый такой, кучерявый — видела? Все еще вот так бил, вот так бил. Вечером по деревне ходили. А Ириша не признается.

— Ну и пусть живут, — рассудила Манька опять по-своему, — разве в свадьбе дело? А то наладили, как купцы какие али помещики, — знай наших! Чего знать-то? Спустят сразу до нитки все, а потом ей капрон не на что купить — и опять муж нехорош. На кой ляд сдались нам свадьбы эти? У нас теперь другой корень жизни должон быть.

— Ну как же это без свадьбы?

— А вот придет твой из армии, тоже скажет — свадьбу давай. За три года мать ему тут наработала, наготовила, валяй выкладывай!

— Ну, пущай сперва человеком станет, — как-то неопределенно и не очень уверенно отвечала Марфеня.